Любой человек несовершенен, нельзя зависеть от него, поклоняться ему и наде­яться на него.

Вспомнился 1978 год. Я тогда катался на гор­ных лыжах в Домбае, на Северном Кавказе. В на­шей компании оказалась женщина, которая гадала по линиям руки. Взглянув на мои ладони, она вдруг все рассказала про мои прошлые жизни, как будто все годы была рядом со мной. А потом не­ожиданно сказала: «У тебя не будет детей, у тебя это на руках написано». Я интуитивно почувство­вал, что она права и что у меня нет будущего.

Мо­жет быть, именно тогда я впервые почувствовал, что духовность для меня всегда была слишком значимой. Я с трудом начал читать в восемь лет. В двенадцать лет я уже прочитал все сказки всех народов мира. К пятнадцати годам я прочитал всю фантастику, которая существовала на тот момент. Я прочитал всего Фенимора Купера, Вальтера Скотта, Конан Дойля, Майн Рида, Жюль Верна, Герберта Уэллса. Все, что только можно было найти из приключений, фантастики, а также и аст­рономии, я прочитал до шестнадцати лет.

Я жил только сознанием и разум считал высшим прояв­лением во вселенной. А теперь мне говорят, что у меня не будет детей. Что-то во мне после этого из­менилось. Предупрежден — значит вооружен. Кстати, первые мои два ребенка в детстве чуть не задохнулись, оба раза спасло чудо. Опять легкие.

Вспомнилась еще одна ситуация, когда моей дочке было около двух лет. По городу гулял ток­сический грипп. У меня неожиданно поднялась температура под сорок. Ощущение дикой слабости и жжения в груди позволяло предположить воспа­ление легких. Я пластом пролежал два дня, а по­том мне стало легче. Начала отхаркиваться мокро­та, и появились первые признаки выздоровления. Я мог бы не вызывать врача на дом, но мне нужно было предъявить больничный на работе, это во-первых. А во-вторых, нельзя было исключать гриппа, а я боялся заразить маленькую дочку. Я все-таки решил вызвать врача.

Приехавшая женщина-врач равнодушно осмотрела меня, поста­вила диагноз «токсический грипп» и сказала, что мне нужно немедленно отправляться в инфекци­онную больницу. Она вызвала по телефону «ско­рую» и уехала. Я лежал и думал, зачем я все это сделал. У меня сейчас уже нормальная температу­ра, я прилично себя чувствую. А вдруг врач права и у меня все-таки грипп? «Ладно, — подумал я, — нужно ждать заключения врачей».

Советская власть долго воспитывала в людях преданность идеалам, высоким целям, внушала, что государство любит народ и заботится о нем. Хотя государство в лице чиновников всегда отно­силось к народу по-свински. Это было естественно для языческого общества, набросившего сверху покровы нравственности, связанной с единобожи­ем. Однако люди верили в то, что врачи должны заботиться, любить и жертвовать. И многие врачи действительно были высоконравственными людь­ми. Большинство же просто работали, часто пло­хо, и при этом зарабатывали нужные им деньги. Но власть упорно выдавала желаемое за действи­тельное.

Я ожидал хотя бы элементарного сострадания и внимания к себе. В реальности получилось следу­ющее. Меня положили на койку в холодной при­емной и велели дожидаться врача. Меня стало ли­хорадить, и температура от нормальной поднялась до сорока одного градуса. Пришел врач, померил температуру, взглянул на меня и поставил диаг­ноз — воспаление легких.

- Мы положим вас в инфекционное отделение и пропишем вам курс антибиотиков, — сказал он.

В тот же вечер мне сделали несколько уколов. В палате было прохладно, и я всю ночь мерз под одеялом. На следующий день, в субботу, я подо­шел к медсестре, объяснил, что у меня воспаление легких и мне очень холодно, и попросил еще одно одеяло.

Медсестра равнодушно посмотрела на меня и проговорила:

- Без разрешения врачей мы одеяла не выда­ем. Подождите до понедельника.

Через полчаса та же медсестра пришла, чтобы сделать мне укол. Я отказался от процедуры. Ка­кой смысл лечить меня, когда я мерзну? Лекар­ства в такой ситуации бессмысленны. Если я нач­ну умирать, то пусть лучше это будет дома — там, в тепле, лекарства могут меня спасти. В понедель­ник утром меня вызвал врач и спросил, почему я отказался от лечения.

- У вас медперсонал бесчеловечно относится к людям, — ответил я.

- Напишите расписку, что вы отказываетесь от лечения, — сказал врач. — За своими вещами вам придется пройти в другой корпус.

В коридоре мне выдали тонкий дырявый ват­ник и что-то наподобие тюбетейки. Я вышел на улицу, и меня обдал ледяной ветер. Было около пятнадцати градусов мороза.

«Нужно скорее попасть в теплое помещение», — лихорадочно думал я. Мы с санитаром проходили одно здание за другим, а нужного корпуса все не было. Терри­тория боткинских бараков довольно приличная. Минут через пятнадцать - двадцать мы все-таки добрались до места. Я переоделся, и меня встрети­ла жена. Мы сели в троллейбус и поехали домой.

Странно, но обиды на врачей у меня не было. Я просто понимал, что мои шансы выжить падают с каждым часом. А у меня маленький ребенок, и мне надо кормить семью. Нужно было отрешиться от всего и сконцентрироваться на выживании. Я выжил, но после этого у меня долгие годы боле­ли легкие.

Вспоминая ту ситуацию, я рассуждал так. В любой ситуации есть не только минусы, но и плюсы. И в этой истории есть свои положитель­ные стороны, причем немалые.

Во-первых, я раз и навсегда перестал верить врачам и надеяться на них. Я понял, что любой человек несовершенен, нельзя зависеть от него, поклоняться ему и наде­яться на него.

Во-вторых, этот случай стал силь­нейшим толчком для моего развития. Не надеясь больше на официальную медицину, я попытался понять причины болезней. У меня тогда уже был небольшой опыт целительства, причем весьма успешный.

Благодаря той ситуации и желая спас­ти своих детей от возможных бед, я начал серьез­но заниматься вопросами здоровья, анализировать опыт целителей, штудировать эзотерическую лите­ратуру.

Был еще один очень важный момент, о котором я тогда не подозревал. Потом уже, вернувшись по времени назад, я продиагностировал себя и уви­дел в своем поле возможную смерть детей и вну­ков.

В основе этого было поклонение идеалам, бу­дущему, непереносимость унижения, оскорбле­ния, безнравственного отношения ко мне. Плевки в душу были для меня непереносимы. От будуще­го я зависел намертво и эту тенденцию передал своим детям.

Значит, судьба для спасения моих детей послала мне такое испытание и очищение. А поскольку у меня не было ненависти и осужде­ния, то, наверное, часть своих грехов с детей я снял.

Потом уже я объяснял пациентам: «Как бы бес­человечно к вам ни отнеслись, запомните твердо одно: вы этого заслуживаете. Как бы жестоко к вам ни отнеслась судьба, знайте: вы этого заслу­живаете».

В принципе я научился принимать крах будущего, и молитвы мне помогали.

С.Н.Лазарев «Человек будущего. Воспитание родителей», часть 3

Подробнее о книге