Избранность

Вот и сейчас передо мной лежит присланный одной из газет факс. Там ряд вопросов, которые хотят задать журналисты. Они отличаются от тех, которые мне задают во время выступлений.

—    Считаете ли Вы себя избранным?

—    Правда ли, что Вы очень жесткий человек, который не щадит пациентов?

—    Знакомо ли Вам чувство жалости?

«Интересно, — думаю я, — читали ли они мои книги?» Подумал, что во время выступления нуж­но будет ответить на эти вопросы.

Так, насчет моей избранности, вопрос смешной. Насчет жесткости к пациентам, тут разговор от­дельный. Можно ли предъявлять претензии к хи­рургу, что он жесткий, потому что работает скаль­пелем? Я убедился, что поглаживания и утешения не только ничего не дают, но и могут быть опас­ны. Полгода назад у меня была ситуация, которая еще раз это доказала.

В одном из городов я консультировал несколь­ко человек. Определенную помощь в организации приема мне оказал один человек. Потом выясни­лось, что его участие было вызвано желанием дать рекламу себе и своим курсам. Он себя считал яс­новидящим и понимающим суть Библии. Народ к нему шел неохотно, и он решил воспользоваться моим выступлением и приемом.

Вот передо мной сидит женщина, у которой слезы на глазах.

—       Моя дочь покончила жизнь самоубийст­вом, — сказала она, — помогите мне понять, что произошло?

—    Огромный уровень гордыни, — сказал я, — ваша дочь не умела принимать травмирующих си­туаций. Родители не хотят, а дети уже не могут. И чем дальше, тем больше. От самоубийства вашу дочь могли бы уберечь тяжелое заболевание или постоянные неприятности и несчастья. Поскольку этого не было, ситуация завершилась трагически. Но любой процесс, завершаясь снаружи, продол­жается внутри, на тонком плане. Душа Вашей дочери не может войти в загробный мир и продол­жает мучиться, потому что Вы слишком пережива­ете, сожалеете и казните себя. И если на внешнем уровне многие события совершаются бесповоротно, то на тонком плане можно многое изменить. Если вы, — сказал я, обращаясь к женщине, — переста­нете впадать в отчаяние и в самобичевание, Вы этим поможете и душе дочери, и собственной душе. А если начнете работать над собой, то очистите не только себя, но и душу дочери. Людям с повышен­ной гордыней сложно принимать новую информа­цию. Для этого нужно измениться, а они этого как раз не хотят, потому что это беззащитность.

Женщина смотрит на меня непонимающими глазами. Она ждала от меня совершенно другого. Знакомый тип людей. У меня в Нью-Йорке была одна пациентка. Она мне задавала второстепен­ные, иногда бессмысленные вопросы.

—    Ваша логика перекрывает Вам возможность принять мою информацию, — сказал я ей. — То, что я говорю, нужно в первую очередь чувство­вать. А Вы меняться не хотите, Вы пытаетесь испо­льзовать меня. Ваши вопросы ничего Вам не дадут.

Она настаивала, и я согласился. Мне было ин­тересно посмотреть, смогу ли я выдержать. Она пытала меня часа два. И в конце разочарованно воскликнула:

—   Я пришла к Вам, чтобы избавиться от нако­пившихся злости и агрессии, я ее сбрасываю на Вас, а Вы ее мне назад возвращаете.

Тогда я понял, для чего она задавала мне во­просы. В Америке привыкли всех и вся использо­вать в своих целях. И такое потребительское отно­шение входит в плоть и кровь и потом выливается большими проблемами. Если такой человек не ме­няет отношение к миру, он неизлечим. И я сейчас понимаю, что у женщины погибла дочь, что ей нужно сочувствие, но я просто вижу то, что прои­зойдет потом. И поэтому вынужден говорить правду.

—   Смерть каждого человека определена свыше. Затем она определяется личной кармой, характе­ром и судьбой каждого человека. И уже в-третьих она определена характером и поведением других людей. В этом плане Ваше неправильное мировоз­зрение, поведение и характер в определенной мере повлияли на судьбу дочери и продолжают влиять сейчас. Если Вы не измените отношение к произо­шедшему, через год-полтора у Вас может быть рак. Дочери не поможете и себя не спасете. Идите, посидите и подумайте.

Через некоторое время женщина зашла ко мне. Чтобы человек пришел к Богу и оперся на свое Божественное «я», нужно показать, как уходит из-под ног человеческое, как оно разваливается и исчезает. Если в этот момент человек знает, куда идти, он совершает этот тяжелый переход. По гла­зам женщины я видел, что она готова. И вот сей­час я беру ручку и смотрю ее поле и вижу, что си­туация намного ухудшилась. Я перестаю что-либо понимать. Подсознательная агрессия к мужчинам, неизвестно откуда появившаяся, в 3 раза выше смертельного уровня. Она что-то совершенно не­правильно сделала. С ней что-то произошло.

«Вот тебе и сеанс, — думаю я, — нужно хотя бы вернуть ее в исходное состояние».

Я пытаюсь что-то опять объяснять ей, и, кажет­ся, мне удалось как-то ее выправить. Но я оши­бался Она пришла на другой день с сестрой, и та кричала, что я шарлатан, и требовала восстано­вить справедливость. Мне было интересно, что же все-таки произошло с ней во время сеанса? Оказа­лось следующее. Женщина вышла от меня запла­канной. К ней устремился молодой человек, о ко­тором я ранее упоминал. Может быть, это было личное человеческое участие, может быть, жела­ние произвести хорошее впечатление, чтобы шли люди к нему на курсы. Он начал утешать ее:

—   Вы не волнуйтесь, все образуется, не прида­вайте особого значения тому, что Вам сказали.

И подсознание женщины от Божественного опять кинулось к человеческому. Гордыня была в 2 раза выше смертельного, а стала в 7 раз. Она внутренне вцепилась в молодого человека, как в источник спасения. И чем сильнее была зависи­мость от него, тем сильнее тут же вспыхивала агрессия к мужчинам. Только эту агрессию она из­ливала не на него, а на меня.

Представьте ситуацию. Настоятель монастыря, видя, как тяжело монаху молиться и как он изнурен постом, приводит в келью музыкантов, из ресторана официанты приносят роскошный ужин, а к ночи на­стоятель приводит к нему нескольких женщин.

—    Дружок, ты так устал, отдохни немного, — говорит настоятель монаху.

С моей точки зрения, молодой человек сделал то же самое, только он этого не понимал. Во вре­мя приема я стараюсь «закрыться» от пациентов, чтобы они видели во мне ступеньку к Божествен­ному, дверь, которая открывается для того, чтобы человек вошел в другой мир. И если человек вце­пился в дверь, то он никуда уже не войдет. Другое дело, что во время приема у меня иногда появляется раздражительность на пациентов. Для меня это опасно, ибо пробивает мою защиту. Это свиде­тельствует о повышенной зависимости, зацепленности от каких-то моментов человеческого.

Я верчу в руках листок, читаю вопрос про свою избранность. «Далась им эта избранность», — с раздражением думаю я. Знали бы полную инфор­мацию обо мне, как со мной судьба расправля­лась, не задавали бы таких вопросов. Я же в кни­гах сообщаю только то, что не шокирует читателя и дает представление о моих исследования. Навер­ное, нужно будет ответить так, как это соответст­вует реальности. В детстве и юности меня посто­янно преследовало ощущение своей избранности. И только последнее время, когда я занялся свои­ми исследованиями, я считаю себя нормальным человеком.

Избранность — это такая ситуация, когда нахо­дишься как бы над всеми. Я гораздо чаще бываю не над ситуацией, а под ней. У меня огромное ко­личество проблем, которые я не могу решить и с которыми не могу справиться. Какая уж тут изб­ранность.

С.Н. Лазарев «Диагностика кармы», книга 6

Подробнее о книге