Клуб Лазарева
Онлайн кинотеатр
Бизнес-клуб
Я лежу на сохранении в деревенской больнице в семи тысячах километров от Москвы. Больничка деревянная, несколько палат. В ней тихо и уютно.
Деревня маленькая, все всех знают. Меня тоже здесь все знают. За три года я успела переучить кучу деревенских детей. Я отдыхаю, читаю книжки и болтаю с соседками по палате.
Я знаю, что у меня девочка. Все говорят, что мальчик. Я не спорю, зачем спорить, я знаю, что это девочка. Я знаю, что у нее темные волосы и карие глаза. Четыре месяца назад я открыла глаза и увидела в черном небе падающую звезду. С этого момента я знала, что беременна кареглазой девочкой. Зачем спорить, мне все равно, что они говорят.
В больнице начинается суета. Привезли кого-то тяжелого. Это событие. Все нервничают. В палату заходит санитарка с ведром и шваброй. Мы пристаем с расспросами.
«Да не помрет, не переживайте. Там Ольга. При Ольге не помирают».
Ольга — деревенская медсестра, щуплая худосочная блондинка, громогласная грубиянка, которая вихрем носится по больнице. А еще Ольга — легенда.
Ходить она не может, она может носиться, орать на санитарок, что плохо прохлорировали туалеты, гонять мужиков, нарушающих больничную дисциплину. Иногда она заходит поболтать. Ей с нами интересно. Из четырех человек в палате две не деревенские, пришлые. Из другого мира. Она тоже хочет в другой мир. Она здесь чужая.
Ольга не может смириться с деревенской унылой действительностью. Она рассказывает, что встречается со старшим лейтенантом из соседнего гарнизона, и, может быть, уедет с ним отсюда. Мы делаем вид, что верим в счастливый исход романа. Ольге тридцать пять, лейтенанту двадцать семь. У Ольги четырнадцатилетний сын и больной отец, который тоже не верит в счастливый исход, но не подает виду. Ольга расстраивается, что отец не верит в исход из деревни в светлое будущее.
Ольга — легенда. Когда ее смена, больные не умирают, даже если им совсем уже пора умереть, они умудряются дотерпеть до конца Ольгиной смены и умереть без нее. Когда она рядом с безнадежным больным, она будто полным потоком льет свою жизнь в воронку уходящей жизни человека.
Иногда они передумывают умирать и потом благодарят Ольгу. Иногда Ольга остается в больнице, чтобы не дать человеку умереть. Она как-то знает, кому время пришло, а кому нужно подождать.
Через два месяца после сохранения, в двенадцать ночи, меня привозят в больницу со схватками. Схватки через пять минут. Я сама все понимаю. Это мой второй ребенок. Двадцать шестая неделя беременности. Моей нерожденной девочке с карими глазами осталось жить несколько часов.
Гинеколог дома. Ей не хочется идти в больницу ради безнадежного случая. Ночь, ранняя весна, темень и холод. Меня принимает акушерка, мать моей бывшей ученицы. Я слышу, как она звонит домой гинекологу. Микрофон древнего телефона орет так, что за тонкой дощатой стеной палаты слышно весь разговор:
— Какое раскрытие?
— Четыре с половиной пальца.
— А схватки?
— Через минуту.
— Чего я пойду ночью, она все равно выкинет. Разберись без меня.
Акушерка везет капельницу и прячет от меня глаза. Я лежу в коридоре. В палатах нет мест. Больничка маленькая. Я все понимаю, но не могу смириться с тем, что моей девочки скоро не станет.
— Кто из медсестер в смене?
— Ольга. Сейчас разбужу.
У моей девочки есть надежда. Даже если все всё понимают, нам повезло. Здесь Ольга. Это последнее, во что я могу верить. Я верю в Ольгу.
В медсестринской быстрая возня.
— Чего ты меня сразу не разбудила?!
— А чего будить, если схватки через минуту?!
— Твое какое дело?! — Ольга с матом несется по коридору, проверяет капельницу. Она прячет от меня глаза.
— Сделать уже ничего нельзя, у тебя роды. Молись.
Я все понимаю, но держусь за Ольгу как за серебряную струну, соединяющую явленный мир с потусторонним чудом.
— Молись Богородице, проси, чтобы она спасла ребенка. Все равно выкинешь, но, может быть, чудом выживет. Я буду с тобой молиться.
Я не верю в Богородицу, я верю в Ольгу.
— Ольга, я не знаю ни одной молитвы.
— Я буду говорить, а ты повторяй, — Ольга садится на кровать и берет меня за руку.
Я послушно повторяю за Ольгой слова первой в жизни молитвы. Я не прошу, чтобы ребенок остался в живых. Я прошу о том, чтобы он не рождался. Я ищу защиты и помощи у двух матерей. Дева Мария, оставь мне мою девочку. Если ты оставишь ее, она будет носить твое имя.
Мы держимся за руки всю ночь. К шести утра схватки останавливаются. В восемь приходит гинеколог. Я сплю. Я устала.
— Заснула? Это хорошо. Давно выкинула?
Я не прошу, чтобы ребенок остался в живых. Я прошу о том, чтобы он не рождался. Я ищу защиты и помощи у двух матерей
Я не хочу видеть врача, бросившего меня ночью на сельскую акушерку и медсестру. Я закрываю глаза и отворачиваюсь к стене. Акушерка рассказывает ей, что роды остановились. Меня ведут в смотровую. Раскрытия нет.
Роды не останавливаются. Так не бывает. Но при Ольге не умирают. И, если это очень важно, и две женщины просят третью о спасении ребенка, — Она не может не откликнуться.
Я уеду из этой деревни через пять лет. Еще через пятнадцать я встречусь со своими бывшими учениками в Москве.
— Ольгу помните? Смогла она оттуда уехать?
Ольга вышла замуж за своего лейтенанта и переехала жить в военный городок.
— При ней так никто и не умирал?
— Не умирал.
— Я рада, что у нее все сложилось.
Они прячут от меня глаза. Лейтенант уехал в другой гарнизон. Она должна была уехать следом за ним, зашла на почту за его письмом, торопилась в больницу. Когда вышла на крыльцо, поскользнулась на льду, упала на ступеньки и сломала шейные позвонки.
Мою кареглазую дочь зовут Мария. Она думает, что ее назвали в честь бабушек. Когда в середине лета я родила ее все в той же деревенской больнице, Ольга приходила на нее посмотреть.
Может быть, нам нужно молиться о том, чтобы в больницах не прекращались Ольги, которые не сдаются даже тогда, когда сделать уже ничего нельзя?
Таких людей не мало, они живут среди нас, они умеют любить и помогать, они могут быть жесткими и колючими снаружи, но они, не раздумывая, умрут за любого, кто окажется в опасности на их глазах.
Они несут в себе пламя глубокого сострадания ко всему живому, и отважны в борьбе за каждого, кто в этом нуждается.
Жертвовать собою ради других — это их суть...
И они совсем не умеют беречь себя...
Они бескорыстны, бесстрашны, безжалостны к себе и бесконечно беззащитны перед судьбой...
Если жизнь подарит вам встречу с таким человеком — напомните ему о Боге, о том, что Божественная любовь и воля главнее и мудрее нашей человеческой любви — жалости, и о том что в обычной жизни нужно учиться любить также и себя самого...
И по возможности — сделайте для такого человека что-нибудь хорошее...
Светлана Комарова
Подпишитесь
на новости и анонсы
на новости и анонсы
Каждую неделю отправляем интересные новости и анонсы
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
Авторизоваться