В тяжелый период случайно попалась ссылка на книгу одной женщины, которая описывает свой опыт бесплодия. Она верующая, но долго не могла родить и это получилось, когда она не ожидала. И мне запали в душу слова о том, что то, что невозможно человеку, возможно Богу. И что она несет Ему не только свою веру, стойкости, но и немощь, сомнения, слабость. Меня прямо пробило на этих словах. Я старалась быть сильной, сохранять любовь, преодолевая страх и мне казалось, что к Богу можно идти только так — с достоинством, с силой духа, в парадных одеждах. А со своими грехами, страхами, сомненияии, слабостями дрлжна разбираться сама. Сама сама сама. Но иногда наоборот — наши чувства, ситуации бывают настолько тяжелыми, что их можно вынести, идя к Богу с этой болью, страхом, непониманием. С тем, что невозможно вынести человеку. Вернее, возможно, но прилагая сверхусилия, чтоб «держаться на плаву», быть тем, кто хорошо работает над собой. В чем-то это это мне помогло отпустить необходимость быть сильной, чтоб не ломаться, не унывать или испытывать других «опасных» эмоций. приняла, что не могу быть сильнее Бога и справляться со всем сама
Соболезную вам, автор.
Но как много сейчас вины вокруг! Я и сама в этой теме, как в котле, в борьбе с Божьей волей — за свою хорошесть и хорошее будущее. Сейчас посмеиваюсь над собой, называя это моей гордыней хорошего человека. Так работаешь над собой, что кажется, уже во всем угодил Богу, чтоб Он только не лишал тебя возможности оставаться хорошим, жить без греха, стыда и вины и своей картины будущего.
И впадаешьт в иллюзию — я так старался, что Бог не мог не видеть моих усилий и даст мне благ или хотя бы не накажет. Когда все это рассыпется, как песок, это просто взрыв боли — почему Ты молчишь, Господи? Почему нет шансов все «переработать» назад?
Это очень болезненный опыт — на чувственным уровне осознать, что Его действительно можно только любить — не из страха наказания, не из надежды на спасение, жизнь, будущее. Что Та воля, что Его промысл — это то, что вообще не понять, даже имя сверхспособности (они ведь чаще застят туманом глаза), ни интуицию, ни дисциплину, ни энергию, ни знания… Вот такие медные трубы. Обнимаю, желаю найти силы простить себя. Как говорят, разве мы сами себе принадлежит целиком? Легко принять, что другими управляем Бог, а ты сам что — исклбчительный и собой На 100 процентов управляешь? А Бог тогда где? И твоя боль вины, твоя немощь, слабость, несовершенство - это не часть Его промысла? Реально тяжело именно себя простить, особенно если ты хороший, нравственный, у тебя все получалось и внезапная потеря кажется какой-то нелепой, несправедливой ошибкой. Простить себя — тяжелее многих задач. Нормально ничего не понимать, просто кажется, что ты уже познал законы, увидел результат, но наши знания действительно не способностью обнять замысел Бога
«Хочу не хочу» включается, когда уже невмоготу. Когда пришло бессилие или действительно трудная ситуация. До это чухаешь, как поезд, делая то, что должен делать человек хороший, человек полезный. С детства отшиблено чуткое отношение к себе, своим чувствам в пользу «быть хорошей и не опозориться», поэтому перегрузки считались не просто нормой, а признаком хорошего, деятельного человека, поводом для гордости. Конечно, сейчас физическое состояние берет свое, стараюсь больше отдыхать. Иногда устаешь даже от того, что мыслями утекаешь в прошлое или будущее, переживания, вопросы «что делать дальше?», «почему так и что изменить?» — все эти сложности сознания отбирают силы. Но уйти от приоритета сознания пока тяжело. А радоваться полноценно можно именно в настоящем.
Для меня почувствовать себя ребенком можно, когда доверяю Богу. Если ты просто ребенок в большом мире без Отца, то это очень тревожно))) Но я с детства ребенок-старик: продуманный, контролирующий, боящися. А вот когда наступают редкие моменты, в которые ощущаешь себя внутри воли Божьей, когда успокаивается ум, тогда да, ты как ребенок. Уже не хочется работать над собой в понимании мира, а именно чувствовать себя чаще как доверяющего, принимающей, беззащитного, несовершенного, простого, но тем не менее Божьего
Милая автор, соболезную! У меня была не такая страшная потеря, но тоже связанная с материнством, и тут никакие мысли не помогают и уговоры. Я просто нашла подборку молитв в отчаянии. И есть там слова, где ты просишь помощи у Бога «в болезни сердца». Столько вариантов, как могло бы быть, если… Но по сути опора одна — на Бога, ну не можем иногда сами ни уговорить себя, не убедить, не исцелить. Вот когда ты весь в этой немощи стоишь перед Богом, тогда понимаешь, насколько мало могут значиють твои решения, там где происходит такая ситуация. Когда мне кажется, что я лучше знаю, как должно быть, близка у истине — все летит в тартары.Знаете, приходилось видеть врачей, который делали вид, что просто делают свою работу, а на самом деле очень переживают за боль пациентов. Я раньше очень критично относилась к врачам, но они тоже люди и не желают нам зла. Но если я сама не могу быть идеальной, не могу не совершать ошибок (и это естественно!), заблуждаться, то чего мне ждать от других? Мы все не всесильные.
Я ничего не буду советовать, я сама ни фига не понимаю, но хотелось бы чтоб вы посмотрели на мужа глазами сострадания сейчас. Да, можно ругать себя и упрекать друг друга (а женщины часто несут эти упреки даже без слов, это мощная безмолвная претензия), но сейчас перед вами возможность сплотится, когда сброшены все духовные «доспехи», нет правоты, нет цели вылечить дочь. Простая любовь вопреки.
Отчание, нежелание жить — да, страшная эмоция. Ее за раз не пережить всю. Я себе говорю, что рушится моя картина будущего, мои мечты, ожидание, мой образ счастья, но само будущее не разрушается.
И не стоит винить себя из-за молока, это не эликсир. Я кормила сына грудью, а подруга смесью. Ее пацан был здоровее, веселее, энергичнее (она сама легкий, улыбчивый человек), а наш болел постоянно.
Я недавно в таком шоке была, когда услышала в прлщлых семинара х, что вожделение — это привязанность души, привязанность в высшим чувствам. Не столько получается дело в сексе, это второй этап. А сначала мы не можем пережить крушение самых святых с точки зрения человека чувств. Обида от родителей, предательство любимого, презрение детей, смерть любимых. Идет нежелание жить или обида на Бога. Ведь если Он отнимает у нас «все святое», то есть ли Он вообще?? Это очень больно, это замораживает душу. Знаете, я раньше думала, что душа и любовь — почти одно и то же, и что хотя бы душа моя мне принадлежит. Это как бы заповедная территория, где рождается и живет любовь, подкреплямая высшими чувствами. Нифига! Нет никакой моей «территории». Бывают ситуации, когда кажется, что душа оглохла, умерла, что ты обманулся во всем. Что-то было в Писаниях про отдать душу за Бога. Понимаю это как принять разрушение души от Него, она нам не принадлежит, как и высшие чувства, все от Бога, опереться можно только на Него, он может дать силу пережить непереживаемое. Сложно это объяснить, но когда дошло до ощущения что душа моя мертва, что это ночь без рассвета, то, мне кажется, только стучаться к Богу. Просить помощи в преодолении отчаяния, молиться, стучаться и стучаться. Да, «мы работаем над собой», но еще больше «Он работает над нами». И это очень сложно прочувствовать.
спасибо, автор. Да, это наверное, медные трубы, которые трудно расслышать — когда ты «взлетаешь», узнав законы мира и проведя работу над собой. Мне больно прилетело от желания прожить жизнь на этой высокой ноте, в ошущущении гармонии без боли и греха. Любовь и боль связаны в диалекиическое единство, Божествннное и земное, рождение и распад.
Помню утро дня рождения, когда я проснулась, но не подавала виду, потому что мама в этой же комнате шила на машинке. Я знала, что она шьет мне подарок и ине хотела спугнуть волшебство, хотелось дождаться, когда будет готово. Они с братом сшили мне две большие игрушки — зайца и клоуна. Заяц долго висел на стене, он был ростом почти с меня.
Еще очень запомнилось, как зимой мы пошли с братьями гулять вечером после школы. А в огороде у бабы с дедом стояли два стожка сена, и мы «летали» с высокого стога на маленький. Это было потрясающее ощущение. Но мне потом влетело, я извалялась в сене прямо в мамином модном капоре из ангорки))