Всеволод Кащенко и его школа исключительных детей

Одиннадцать лет Всеволод Кащенко (1870–1943), брат знаменитого психиатра Петра Кащенко, был обыкновенным земским врачом, а в 1908 году открыл в Москве частную школу. Официальное ее название — Школа-санаторий для дефективных детей доктора В. П. Кащенко.

Именно эта школа стала делом его жизни. На всякий случай поясним. В то время слово «дефективный» не воспринималось как обидное. Это просто была констатация факта.

Впрочем, тот же Кащенко ввел в обращение гораздо более корректный термин — исключительные дети. В школу-санаторий принимали мальчиков с «интеллектуальной недостаточностью и трудностями поведения». С самыми разными отклонениями, в возрасте от 4 до 16 лет.

Что за этим стояло? Да все что угодно. Если ребенок не мог обучаться в обычной гимназии, его определяли в санаторий Кащенко. А вот детям с тяжелыми медицинскими проблемами —  эпилепсия, идиотизм и прочее, путь в эту школу был закрыт.

Школа занимала приличную территорию в тихой части Москвы, на Погодинской улице. Просторный особняк, вокруг него фруктовый сад с кленовой аллеей и плодоносными деревьями.

Кащенко ее арендовал у известных молокопромышленников Бландовых.

Заодно учащиеся были обеспечены свежайшим молоком, маслом, кефиром, сыром.

Учеников (они же пациенты) было не так много — всего 22 человека. Их разделяли на три «семьи». Каждая «семья» жила в отдельном дортуаре, вместе с воспитателем. Обедала за одним столом, играла в одни игры.

Главной задачей педагога-дефектолога было пробудить у необычных пациентов интерес к труду. Воспитанники постоянно занимались чем-нибудь интересным и притом доступным. Лепили фигурки из глины, составляли минералогические и ботанические коллекции, делали зарисовки, измеряли размеры и вес. Изготовляли игрушки, предметы домашнего обихода. Кащенко называл это «методом ручных работ».

Доктор видел здесь не столько медицинскую, сколько социальную проблему. Он писал: «Трудные дети, детская исключительность, умственная, психологическая, физическая недостаточность — такова плата за противоречия исторического прогресса, за несовершенства общественной организации, за дефекты в образовании и воспитании взрослых людей».

Занятия ни в коем случае не были массовыми. Только индивидуальный подход.

Если ребенок испытывал интерес к рисованию или музыке — то он именно рисованием или же музыкой и занимался. Один из педагогов-воспитателей, И. Воскобойников, писал в своем отчете: «Работа… — зачастую неблагодарная и всегда сопряженная с преодолением препятствий, неизбежных при занятиях во внеурочное время, которого и без того очень мало, — доставляет Никите истинное наслаждение. Элемент творчества, которое он проявляет при этом, несмотря на свое незнакомство с физикой, заставляет думать, что интересы Никиты целиком направлены на сторону технической деятельности».

Много внимания уделялось спорту. Упражнения с трапецией, шведская стенка, коньки, кегли, городки. Летом все вместе выезжали в Финляндию, на дачу. Там была своя программа: купания, катания на велосипедах и на лодках. Пекли в костре картошку. Ездили смотреть на водопады. На Рождество устраивали елку. Дед Мороз, нарядные ситцевые мешочки с гостинцами, спектакли, танцы, маскарад.

Веселились все вместе — не было разделения на воспитанников, персонал и гостей. В одном из рождественских представлений участвовала — совсем еще ребенком — будущий знаменитый детский режиссер Наталья Сац. Ее отец — виолончелист Илья Александрович Сац — дружил с Всеволодом Кащенко. Маленькая Наташа исполняла роль Моськи из басни Крылова. Стоя на четвереньках, она злобно — а потому особенно забавно — лаяла на слона.

Невропатолог Филадельф Забугин вспоминал о нем: «Всегда живой, веселый, он обладал интуицией понимать те дефекты растущего организма, которые надлежало дефектологу переработать…Целый ряд наших врачей-невропатологов, психиатров владеет большим мастерством в смысле постановки диагноза, а Всеволод Петрович, кроме того, умел быстро, в течение нескольких часов охарактеризовать дефект ребенка, подлежащий исправлению, начертить ту программу, указать те методы, которые постепенно применялись бы в продолжение длительного времени».

Это был специалист высочайшего уровня квалификации. И прекрасный человек.

Одна из современниц так его описывала: «Все в нем было гармонично: и прекрасная внешность, и поступки, достойные истинного интеллектуала. Был он очень собранный человек, его рабочий день был всегда точно регламентирован…Вокруг Всеволода Петровича всегда царило какое-то необыкновенно чистое, детское настроение».

Дело в темпе продвигается вперед, но тут приходит революция. Школу реорганизуют в Дом изучения ребенка, при нем открывается Медицинско-педагогическая станция. Правда, Всеволод Петрович продолжает всем этим руководить. Но все равно Кащенко превратился из полноправного хозяина в послушного исполнителя чужой воли.

Впрочем, он не унывает. Организует, кроме всего прочего, курсы по подготовке специалистов-дефектологов. Затем на базе этих курсов доктор открывает Педагогический институт детской дефективности.

Но уже в 1925 году институт полностью теряет даже ту самостоятельность, которой он еще недавно обладал, и вливается в один из факультетов так называемого Второго МГУ — бывших Московских женских курсов. А спустя еще два года Всеволода Петровича неожиданно освобождают вообще от всех руководящих должностей. Назвав почему-то, «контрреволюционным профессором».

На место Кащенко назначили Льва Семеновича Выготского, известного марксиста от психологии. Он первым делом — абсолютно по-марксистски — уничтожил все, что было сделано Всеволодом Петровичем и его подопечными еще со времен школы-санатория. Фотографии, учебные пособия, макеты, всяческие стенды — все это оказалось выброшено на помойку. В том числе и уникальная коллекция портретов известных дефектологов всего мира — начиная от времен зарождения профессии.

В принципе, Всеволод Петрович еще легко отделался. Могли и посадить. Удар держал достойно. Никому не жаловался. Читал лекции в клубах, консультировал в поликлиниках. И работал над главным научным трудом своей жизни — книгой «Педагогическая коррекция: исправление недостатков характера у детей и подростков».

Это была одна из первых книг, написанных в нашей стране и посвященных реабилитации детей с отклонениями в развитии. Правда, ее издали только в 1992 году. Тогда, в тридцатые, она была «несвоевременной». Впрочем, своей актуальности этот труд не утратил. Автор это предвидел: «Когда я пишу эти строки, то вижу глаза не только сегодняшних читателей, но и тех, кто раскроет мой труд завтра… я не сомневаюсь, что вдумчивый читатель и в будущем извлечет из написанного мною поучительный смысл».

Умер Всеволод Кащенко в Москве в 1943 году. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Источник: Алексей МИТРОФАНОВ

Рассказать историю