Театр и жизнь. Развитие и смерть

 Когда у режиссера и актера главной целью являются поиски Божественного в своей душе, и любовь — как главный маяк для всех действий и событий, тог­да рождается настоящий театр высокого искусства, который помогает людям обрести Любовь в своей душе и открывает двери для познания мира через гармоничное развитие.

*****

Я не знаю профессии, которая требовала бы более изысканных форм и более чистых нравов, чем театр.

Д. Дидро, французский писатель, философ и драматург, 1713 — 1784 

*****

Для того чтобы узнать, каково будущее какого-ли­бо общества или государства, нужно посмотреть на его произведения искусства. Они лучше всего пока­жут, что произойдет с этим обществом в недалеком будущем.

Взглянув на современную живопись и скульптуру Запада — да, впрочем, уже и Восто­ка, — можно прийти к одному выводу: цивилизация стремится к смерти. Сбился внутренний компас, и судно идет на рифы, при этом прославляя и поэтизи­руя такое направление.

А что же с театром? Может быть, театр не умира­ет? Почему же сами актеры называют театр дьяволь­ским искусством?

Мне вспоминается начало восьми­десятых годов, когда я пытался поступить в теат­ральный институт на режиссерский факультет. Я ходил на факультативные занятия в институт на Моховой в Питере и пытался разобраться, в чем сила и смысл искусства. Мне это очень многое дало.

Вспоминаю книгу Питера Брука «Пустое про­странство», где он описывает три вида театра: театр рождающийся, театр зрелый и театр умирающий.

Молодой, или грубый театр — это взаимодействие со зрителями, это непрерывный смех и веселье. В гру­бом театре актер должен быть веселым.

Зрелый те­атр — это когда внимание уделяется не только залу и общению с ним, но и выстраиванию отношений на сцене. Появляется пространство сцены. В этом про­странстве — другой ход времени, другая энергетика, это особый мир со своими специфическими закона­ми. Это высшая ступень развития театра.

Затем начинается медленное умирание, общение с залом сходит на нет. Актеры на сцене живут в своем мире и начинают забывать о зрителе. Это первый этап умирания.

Второй этап — когда актеры переста­ют чувствовать, для чего создан спектакль. Логика чувства, единство пьесы и спектакля начинают раз­рушаться, рваться на части.

И тогда начинается по­следний этап — мертвый театр. Искусства уже нет, чувства исчезли. Актеры просто ходят по сцене и де­кламируют слова пьесы, как ожившие манекены.

В любом спектакле должна быть кульминацион­ная сцена. В чем ее смысл? В том, что в этот момент подсознательная цель, смысл, чувственное устремле­ние спектакля становится явным, выходит на поверх­ность.

Если автор пьесы, режиссер и актеры сумели сообща создать правильное направление, в кульми­национной сцене должно обрушиться человеческое и победить Божественное.

Должна победить любовь, какой бы ни была концовка спектакля — комедий­ной или трагической. Тогда зритель испытывает то, что в Древней Греции называлось катарсисом — очи­щением души.

Многие спектакли, которые я за последние не­сколько лет видел в Москве, относились к театру умирающему или уже мертвому. В них не было люб­ви, а значит, и энергии.

Актеры на сцене не могли воссоздать чувства — лишь какие-то обрывки чувств вперемешку со словами. Пытаясь распалить себя, они плакали настоящими слезами или истерически кричали и судорожно метались по сцене.

Сейчас я открою читателям страшную тайну — как написать детектив, чтобы он был популярен и расходился большими тиражами.

На самом деле че­ловек — очень примитивное существо. У него всего два инстинкта. Человек платит деньги за физическое и духовное удовольствие. Для того чтобы он запла­тил за книгу деньги, прочитал ее и купил новую, нужно, чтобы он испытал удовольствие.

Удовольст­вие приходит тогда, когда человек выбрасывает энергию.

Наше подсознание автоматически выбрасы­вает энергию в двух случаях: когда нам угрожает опасность и когда мы видим молодой симпатичный объект противоположного пола. Инстинкты размно­жения и самосохранения не подводят.

Еще один важный фактор: непредсказуемость и неожиданность действий. У человека всегда есть не­прикосновенный запас энергии, чтобы адаптировать­ся к неожиданной ситуации.

Есть еще один прием — непонятные ситуации и события. Это может быть ми­стика или просто что-то невероятное, трудно поддаю­щееся осмыслению.

В таких случаях сознание тормо­зится, а чувства активизируются, и происходит уси­ленный выброс энергии для создания новой модели, описывающей окружающий мир.

В принципе все это идет на пользу. Это раскачка энергетического состо­яния человека, его тренировка. Но искусство — это всегда система целей, в основном, подсознательных.

Если человек утратил единство с Богом и устремле­ние к Нему, искусство, теряющее силу, начинает все сильнее эксплуатировать инстинкты. Тогда в детек­тиве должно быть все больше крови и секса, чтобы хоть как-то раскачать читателя.

То же самое наблюдается сейчас в современных театрах. Без конфликта нет развития. Но конфликт конфликту рознь. Есть конфликт целей, намерений и желаний и есть способы его разрешения.

Самый лучший способ — это развивать себя и повышать свою энергию. Именно высокий внутренний уровень энергии помогает без крови и агрессии уладить кон­фликт.

Чем меньше внутренней энергии, тем агрес­сивнее становятся любые столкновения заинтересо­ванных сторон.

Сегодня режиссеры стремятся вставить в спек­такль как можно больше откровенных сексуальных сцен, а также создать ощущение опасности, насилия. Иначе зрителю будет скучно.

Когда на сцене актеры ругаются матом, это есть духовное насилие над зри­телем. Грубость и демонстрация физических отправ­лений — то же самое.

Но это ново и необычно, и, значит, это можно называть творческим поиском. Когда у режиссера и актера главной целью являются не поиски Божественного в своей душе, не любовь как главный маяк для всех действий и событий, тог­да начинается вырождение театра.

Что может быть целью для такого режиссера? Естественно, духовные и материальные богатства, то есть слава и деньги. Ради любой известности, даже самой скандальной, некоторые режиссеры готовы на все.

Они руководст­вуются простым принципом: если тебе нечего пока­зать — покажи голый зад, если тебе нечего ска­зать — неси похабщину. Это тоже умирающий театр.

К счастью, в России любые процессы идут с боль­шой скоростью, и то, что на Западе происходит в те­чение столетий, в России может произойти за считан­ные годы.

Любое вырождение в России идет стреми­тельно, и это огромное благо. Ведь самые страшные потери — это те, которых мы не замечаем.

Мат, из­вращения, нравственная разнузданность на россий­ской сцене, похоже, начинают уходить в прошлое. На телевидении этот процесс идет медленнее, по­скольку оно является источником огромных денег и безнравственность здесь приносит огромные ба­рыши.

Все, что демонстрируется по телевизору, для на­шего подсознания становится целью и руководством к действию. Телевизионный экран, так же как экран кинотеатра, воздействует на нас намного сильнее, чем любая картина или скульптура.

Кажется, в США подсчитали, что к восемнадцати годам каждый житель Америки видит около 67 000 случаев насилия и убийства, показанных по телевизору.

Деньги, секс, насилие — нажимая на эти кнопки, можно зарабо­тать много денег. И чем меньше человек верит в Бога, тем больше денег можно заработать.

Искусство действительно имеет огромное воспита­тельное воздействие. Правда, все чаще оно воспиты­вает в человеке животное начало, а потом выясняет­ся, что животное превращается в дьявольское.

И, на­блюдая за людьми, связанными с искусством, начинаешь замечать странные метаморфозы: чем та­лантливее человек, тем быстрее он скатывается к го­мосексуализму, различным извращениям, нравствен­ной и духовной патологии.

И это вполне естествен­но: талант — это повышенное количество энергии, а направить его можно в любую сторону, ведь дья­вол — это гений без любви.

В России сегодня наблюдается тенденция к воз­рождению искусства и обретению правильных ори­ентиров. В обществе стала крепнуть вера, в театрах появляются интересные спектакли. Может быть, действительно справедливо утверждение о том, что спасение придет из России?

С. Н. Лазарев, «Человек будущего. Воспитание родителей», часть 2

Подробнее о книге