Судьба — это желание в масштабе нескольких жизней

Скажите, всегда ли Вы на сто процентов уве­рены в правильности получаемой информации?

—  Если я переживаю, боюсь, сожалею, инфор­мация может быть неточной. Но деформации поля, в каком бы я ни был состоянии, вижу одинаково. Когда у меня возникает новая проблема и я пыта­юсь выяснить причину, нередко идет противоречи­вая информация. И тогда нужно делать десятки и сотни попыток самодиагностики, а затем обобщать полученную информацию. Поэтому, когда прихо­дит новая проблема, сознание бессильно, понима­ние отсутствует, я болею, страдаю и молюсь. Чем меньше страха, уныния, недовольства собой, чем меньше я отдаляюсь от любви и продолжаю молить­ся, тем сильнее все постепенно проясняется и встает на свои места. И потом, когда я вижу то же явление у пациента, я описываю свои многомесячные иска­ния и проблемы в нескольких фразах. Вот почему, чтобы говорить уверенно о результатах диагности­ки, я должен, с одной стороны, прорабатывать сот­ни вариантов, а с другой — быть в определенном состоянии.

Кстати, на сегодняшний день у меня есть пробле­мы, решить которые я пока не могу. Я писал о том, что у меня болели почки. Это почему-то было связа­но с темой желаний, хотя проблемы с почками у меня всегда связывались с недовольством судьбой. Многие месяцы я пытался понять, почему же то, что я считал гордыней, оказалось ревностью. И все было безрезультатно, когда я пытался отловить программирующие проблемы с почками. Все время выходил на три последние жизни. И вдруг возник­ла модель. Судьба — это желание в масштабе не­скольких жизней. Постепенно стало пробиваться понимание ситуации. Я мог сохранять чувство люб­ви при любых перетрясках, но, оказывается, это ка­салось эмоции размером в одну жизнь. Когда по­шла перетряска размером в несколько жизней, на­чалось отрешение от любви, агрессия и уныние. Причем головой я это понимал, а с чувствами спра­виться не мог, то есть как только дали более масш­табную перетряску моих глубинных основ, я тут же повалился навзничь. Когда я это понял, боль в поч­ках прошла, некоторое время я себя нормально чув­ствовал, а потом заметил, что приходят в движение слои размером в десять—пятнадцать жизней. Соот­ветственно, должны были начаться проблемы со здоровьем. И они начались и продолжаются по сей день. Если раньше у меня коленные суставы по­скрипывали, сейчас они похрустывают и потрески­вают.

Здесь у меня было много версий. Первое объяс­нение: мои исследования не верны и опасны. Вто­рое: что-то в моих исследованиях не верно, а люди читают книги, это сказывается на них, и я должен за все ответить. Третье объяснение: у моих детей начинается период влюбленности, романы, и все моменты моих юношеских страхов и уныния сейчас открываются в их подсознании, и я должен закрыть собой тот негатив, который передам детям, внукам и правнукам. Четвертая причина: неправильный об­раз жизни. Я привык переедать. Кстати, когда я специально поехал на отдых в военный санаторий в Кисловодск, где проводят лечение грязями, мне сделали всевозможные анализы. Показатели — как у младенца. Гемоглобин 160, соя 3 мм в час, давле­ние 120 на 80, только холестерин значительно по­вышен, но это — тема желаний. Грязи и скипидар­ные ванны мне нисколько не помогли, даже стало хуже. В связи с этим возникла следующая модель. Мне повышают планку, чтобы моя информация да­вала больше возможностей для очищения. Я попы­тался смоделировать, в каком масштабе будет пере­тряска эмоций в ближайшие двадцать—тридцать лет, то есть в переходный период к новому состоя­нию. У меня получилась возможная перетряска в масштабе пятнадцати жизней. Кого я ни смотрел выборочно, в среднем у человека максимальная возможность принять дестабилизацию эмоций име­ет масштаб до десяти жизней. Значит, можно пред­положить, что этот процесс в масштабе человечест­ва будет протекать достаточно болезненно. Как я себя сейчас диагностирую, сохранение чувства люб­ви может держаться при раскачке желаний разма­хом до двадцати жизней. Может, это больше само­внушение и я слегка преувеличиваю, желая увидеть лучшее? Но мое психологическое состояние точно изменилось к лучшему. Стало появляться продол­жительное чувство полета, которого раньше не было.

Еще одно возможное объяснение: я надорвался во время семинара 2000 года. Я мог бы не прово­дить диагностику тех, кто участвовал в семинаре. Но мне было неудобно отказывать, люди-то надея­лись. В отличие от других ясновидящих, у меня диагностика отнимает много сил, и порой возника­ют перегрузки, близкие к предельным.

С другой стороны, кардинальный рывок в разви­тии происходит именно при смертельных перегруз­ках, если накопленная энергия любви позволяет выжить в них. После первого дня семинара я про­снулся ночью с ощущением, что умираю. Пару ча­сов я молился и почувствовал — кажется, отпусти­ло. На второй день я все-таки просмотрел всех. Я выжил, но ощущение надорванности осталось. Опасность психических перегрузок в том, что они иногда сказываются через много лет. Я сократил прием, потому что в конце его возникала физиче­ская боль.

В связи с этим появилась еще одна модель. Я не­правильно провожу прием, значит, моя защита про­бивается, я беру проблемы пациентов на себя. По­скольку я работаю на весьма глубинных уровнях, проблемы пациентов перекачиваются в меня своей сутью, то есть концентрацией на желаниях. Значит, во мне подсознательно усиливается тема ревности, что и дает проблему с суставами. Может, я слиш­ком много говорю во время приема? Может, мне нужно диагностировать дважды — в начале и в конце приема? Может, мне уже вообще нельзя при­нимать пациентов?

Еще одна модель. Написание книг важнее при­ема, и здесь я могу помочь гораздо большему числу людей. Перестану принимать, стану писать книги, что я сейчас и делаю в принципе. Еще одна версия. Спустя какое-то время может прийти большая из­вестность, а вместе с ней материальное благополу­чие, к чему я не готов. И это соответственным обра­зом скажется на моем здоровье. Есть еще одна лю­бопытная мысль. По мере того как я пытаюсь постичь Божественное, степень отрешенности от че­ловеческого на данном этапе должна быть значи­тельно больше, а у меня в голове мысли о ремонте дачи, обмене квартиры и т. д. Вот тоже неплохая версия: всем советую, как правильно себя вести и как работать над собой, а сам уделяю этому мини­мум времени и внимания.

Можно перечислить еще несколько десятков ги­потез, но не буду утомлять читателей. Главное, что на душе легче, чувство любви стало большей реаль­ностью, чем раньше. И я надеюсь, что пройдет время и мои нынешние проблемы найдут красивое, изящное решение. А пока я стараюсь пересмотреть свои отношения с окружающим миром, с людьми, с самим собой. Готовлюсь к новому образу жизни.

Кстати, вот еще одно, возможно, любопытное объяснение. Когда я приступил к работе над кни­гой, мне включили диктофон, усадили рядом не­сколько человек, и я рассказывал им о получаемой информации. И вдруг с изумлением увидел, как их поле стало угрожающе деформироваться. Тогда я стер из их памяти то, что говорил, поняв, что их нельзя подключать к источнику информации напря­мую. Я должен сначала обработать то, что узнал сам, и только потом передавать другим в приемле­мой форме.

В последнее время у меня появилось ощущение, что давать стопроцентную информацию, которую я получаю, весьма опасно. Люди могут не выдержать чистку, которая необходима при ее получении. Зна­чит, информацию нужно давать завуалированно, чтобы неподготовленный человек мог принять не­большую часть и успешно ее переработать. Чем больше наша готовность решить задачу, чем меньше сомнений и неуверенности, мешающей раскрыться любви, тем больше уверенности в том, что выводы будут точными и верными.

Обобщим: проводя диагностику, я должен со­мневаться. Внешне это рождает многовариантность, позволяет выдвигать десятки и сотни моделей. Внутренне я не имею права на сомнения, это рож­дает страх, неуверенность в себе и потерю энергии. Когда я работаю одновременно на двух уровнях — внутри Божественное, снаружи человеческое, тогда возникает понимание.

С.Н. Лазарев «Диагностика кармы», книга 9

Подробнее о книге