Наша мама

 

Все началось, когда молодая Шура Деревская взяла к себе сына мужа от первого брака, младшего брата Тимофея и девочку Аню, оставшуюся без родителей. Они стали ее первыми приемными детьми. Позже Александра пошла работать в детский дом. Самых слабых ребят забирала домой. Думала - на время, оказалось - навсегда. Так у Александры и Емельяна Деревских стало 9 детей. И тут началась война…

 

Осенью 1941 Александра Деревская забрала в свою семью первых эвакуированных: Нину, Колю, Митю и Марийку. А потом в те края привезли детей из блокадного Ленинграда...Девочка Лида вспоминала, как лежала на берегу Волги вместе с другими живыми скелетиками, а местные женщины перешагивали через них, выбирая тех, кто мог хотя бы сидеть. Но Лида сидеть уже не могла. Поэтому через неё шагали и говорили: «Эта умрёт…»

 

Вспоминает Лидия Тищенко-Деревская: «..В 1942-м наши частично прорвали Ленинградскую блокаду и открыли Дорогу жизни по Ладожскому озеру. Нас, больных цингой и умирающих от истощения детдомовцев, в числе первых эвакуировали в глубокий тыл. Нас выносили на руках и опускали прямо на землю. Сколько мне было тогда лет - не знаю, но помню что до войны я уже ходила. А на следующий день мама, действительно, пришла. Я вообще не сомневалась что она моя, у нее даже платье было такое как у моей ленинградской мамы. Это была Александра Аврамовна Деревская.» 

 

И вот всех 17 самых замученных детей, от которых отказались другие, взяла Александра Деревская. Она отогревала их на печке, парила в бане, купала в настоях целебных трав, по часам выпаивала молоком из ложечки. Приемные дочки и сыновья потом говорили, что не помнят маму спящей. 

 

А детей становилось все больше. В доме Александры и Емельяна находили приют и любовь ребята всех национальностей: русские, украинцы, узбеки, евреи, поволжские немцы - и т.д.

 

Младшие Деревские вспоминали: «Однажды мы увидели, что за калиткой стоят четыре мальчика. Говорят: «Мы слышали, что вы детей собираете, у нас никого нет: папка погиб, мамка умерла..» Ну и принимали новых в семью.Таким уж человеком была наша мама – если узнавала, что где-то есть одинокий больной ребенок, то не успокаивалась, пока не принесет его домой. В конце 1944 года она узнала, что в больнице лежит истощённый мальчик шестимесячный, вряд ли выживет. Отец его погиб на фронте, а мать умерла от разрыва сердца, получив похоронку. Мама принесла малыша – синего, худого, сморщенного...Дома его сразу положили в тёплую печку, чтоб отогреть. Со временем Витя превратился в толстого карапуза, который не отпускал мамину юбку ни на минуту. Мы прозвали его Хвостиком.»

 

Вспоминает Михаил Деревский (Роланд Карлович Ридель): «С первых дней пребывания в семье я видел косые взгляды и чувствовал отчужденность и недружелюбие ко мне. Шла война с фашисткой Германией, и дети не понимали как я мог попасть в советскую семью. Мама, заметив враждебность по отношению ко мне, собрала всех нас и сказала:  «Дети! Немцы и евреи, украинцы русские, молдаване и казахи - все нации равны, дети созданы не для вражды. Тот кто не принимает этого мальчика - не мой сын и не моя дочь. Погиб мой брат Михаил, и в память о нем я прошу вас называть этого мальчика Мишей.»

 

После войны огромная семья Деревских переехала в украинский город Ромны, где для неё был выделен дом и сад с огородом. В том яблоневом краю мама Шура и умерла в 1959 году. На могиле Александры Аврамовны Деревской выбита надпись:

«Ты наша совесть – мама, земной поклон тебе». И имена всех детей.

 

Светлая память этому человеку.

 

И вечная благодарность настоящим Мамам и Папам!