×

Преодоление стереотипов

С каждым днем возврат к любви и нравственности будет становиться все более болезненным. С каж­дым днем будет все труднее начать движение на­зад, к восстановлению души.
22 ноября 2018
0
121

Мысли бегут одна за другой. Я пытаюсь отстра­ниться от них, чтобы привести их в порядок. «Лю­бое знание относительно, — мысленно напоминаю я себе. — Поэтому сегодняшние выводы могут от­личаться от вчерашних». Категоричность, жест­кость, осуждение, ненависть появляются тогда, когда хочешь сделать картину мира незыблемой и вечной, то есть, по сути дела, остановить раз­витие.

Вспоминая телевизионные новости, я не могу сдержать улыбку. Пару дней назад в Москве, в Доме ученых состоялся всемирный Конгресс фи­лософов. Дискуссия перешла в полемику, полеми­ка — в спор, а спор незаметно превратился в дра­ку. Философы мутузили друг друга кулаками до такой степени, что трое из них — двое мужчин и женщина — попали в больницу. Прямо боевые ис­кусства какие-то. И смешно, и грустно. А если вдуматься, произошедшее вполне закономерно. Когда у человека разрушен механизм обратной связи, его мышление начинает деградировать. Люди перестают слышать оппонентов, любая соб­ственная мысль кажется им глубокой, умной и аб­солютно истинной.

На Западе люди, по крайней мере, могут устра­ивать забастовки, выдвигать через профсоюзы ка­кие-то требования. Кроме того, пресса постоянно информирует народ о действиях правительства, так что власть вынуждена учитывать мнение об­щества.

Феномен деградации сознания наблюдался и в царской России. Раньше я никак не мог увязать два внешне абсолютно противоположных факта. С одной стороны, Николай IIпостроил немало православных храмов, а с другой стороны, в по­следние годы своего правления разрешил откры­вать публичные дома, нанеся тем самым огромный вред обществу, — ведь любое общество, в первую очередь, держится на нравственности. Два этих факта представлялись мне несовместимыми.

А потом я попытался отказаться от стереотипов, то есть изменить исходный посыл, образ. А если возведение храмов не ставило целью повышение нравственности? Что же тогда? А скорее всего, это было связано просто-напросто с укреплением власти, ведь государство сделало церковь инстру­ментом управления народом. А публичные дома были неуклюжей уступкой, для того чтобы от­влечь общество от политической жизни. Значит, и публичные дома тоже были элементом укрепления власти. Царское правительство также уничтожало обратную связь, игнорируя требования и мнение народа. Это приводило к преступлениям и терро­ризму. Как ни странно, но терроризм — это, хоть и ущербная, но попытка восстановить обратную связь между властью и народом.

Известно, что в одной из областей России тер­роризма не было вообще. Объяснение простое: местные власти разрешили всем оппозиционерам собираться вместе и говорить все, что угодно. Власть меняться не хотела и не собиралась, но на­роду давала возможность высказаться. Даже ими­тация обратной связи снизила социальную напря­женность. Нынешние забастовки в странах Евро­пы выполняют ту же функцию.

В России царь предпочитал стрелять в собст­венный народ, лишь бы не менять экономических и политических условий в стране. Ощущение пра­воты, богоизбранности не допускало и мысли о том, что в стране нужно что-либо менять, что сле­дует вступать в диалог с народом, искать разум­ные компромиссы. На осмысление этих простых истин история дала русскому царству сто лет. Все началось еще с Чаадаева, который заявил, что Россия является главным полигоном всемирной истории и на этом полигоне отрабатываются самые худшие версии — те сценарии, которых не дол­жно быть, те решения, которые ведут к уничтоже­нию собственной страны. Общество объявило его сумасшедшим, — совсем в духе советских тради­ций. А затем произошло восстание декабристов.

Но власть, которая поставила себя над церковью, не могла усомниться в собственной правоте. Лю­бая попытка создания обратной связи, стремление завязать диалог между народом и властью рас­сматривались как тягчайшее преступление и пре­секались на корню.

Постоянное ощущение своей правоты, истреб­ление оппонентов приводит к деградации созна­ния. Но, оказывается, это еще не все. В первую очередь разрушается душа и нравственность. Нравственное вырождение царской России было прямым результатом разрушения механизма об­ратной связи. Состояние тогдашней власти вели­колепно описал М. Лермонтов. В своем знамени­том стихотворении «Смерть поэта» представите­лей высшей власти он именует наперсниками разврата. Этих людей, жадно толпящихся у тро­на, он называет палачами талантов и свободы и пророчески заявляет, что власть в России, вместе с самодержавием, будет уничтожена.

Когда в 1905 году в России началась револю­ция, а затем — непрерывный террор, царю нужно было сделать внешне два совершенно противопо­ложных шага. Во-первых, взяться за радикальное переустройство страны с учетом интересов народа. А во-вторых, жестко пресечь терроризм, который неуклонно вел страну к гражданской войне. Но деградирующее сознание русского царя привело к тому, что он не стал делать ничего. Не велось ни­какой борьбы с разложением общества, не было попыток изменить ситуацию, развивать и спасать страну. Правитель занимался не гибнущей стра­ной, а своими семейными проблемами, которые представлялись ему первостепенными.

Сознание не давало реальной оценки ситуации. Семья, которой самодержец поклонялся, впослед­ствии была целиком уничтожена. Так устроена природа: если у живого существа нет правильной оценки происходящего, если оно лишено возмож­ности прогнозирования, — такое существо неиз­бежно погибает. Таким существом может быть не только животное, но и человек. Таким существом может быть народ. Таким существом может быть страна и государство. Аналогичным образом и в Советском Союзе разрушение обратной связи при­водило к разложению самой власти.

На Западе тот же процесс идет цивилизованно и незаметно. Главное — подыскать красивое на­звание. Это можно назвать западной демократией, можно назвать толерантностью, можно назвать гу­манизмом. Но если приглядеться, то начинаешь понимать, что весь западный гуманизм направлен на развитие и спасение тела. Материальные инте­ресы, физическое благополучие — вот то, что от­стаивает западная демократия. Душа при этом мо­жет разрушаться. Невольно вспоминаются слова Христа: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне».

В древнем Израиле века благополучного суще­ствования привели к ослаблению души. Нравст­венность перестала защищать любовь и начала защищать стабильность и благополучие. На протя­жении столетий еврейский народ претерпевал ли­шения, страдания, войны, почти полное истребле­ние — и при этом обращался к Богу и заботился о своей душе, что позволяло выжить людям и, в ко­нечном счете, государству. И вот наступили вре­мена относительно спокойной и сытой жизни. На­ходясь под могущественным протекторатом Рима, Израиль был надолго избавлен от постоянных войн и междоусобиц. Незаметное пренебрежение к заповедям, поддерживающим существование ду­ши, привело к тому, что материальные ценности, статус, власть, благополучие вышли на первый план. Раньше непрерывное личное устремление к Богу поддерживалось постоянными несчастьями и страданиями. Стабильность и благополучие приве­ли к утрате этого импульса, и в Израиль проник самый страшный враг — самый сильный и одно­временно незаметный, неуловимый: тенденция разрушения, истребления души ради интересов духа и тела. Этот враг победил, и отныне Израиль как государство был обречен — ему оставалось жить всего несколько десятилетий.

Иисус Христос видел будущее и знал, что оно уже рядом. Он пытался помочь людям спасти свою душу. Но священническая верхушка, захва­тившая власть, утратившая главный смысл запове­дей, не хотела меняться и через обретение обрат­ной связи мучительно продвигаться к спасению.

Что такое обратная связь? Это ощущение един­ства между ведущим и ведомым. Тот, кто живет сознанием, статусом, превосходством, благопо­лучием, не может ощутить единство с теми, кто ему подчиняется. Первосвященники заботились о внешнем исполнении обрядов. Они закрывали глаза на то, что люди едят свинину, презирают и осуждают друг друга, на то, что сострадание и лю­бовь покинули их души. Обратная связь — это правда, это боль от той правды, которую говорил Христос. Это была попытка создать обратную связь, оживить религию, утратившую свой смысл. Это могло бы спасти Израиль. Но оказалось, что первосвященникам легче истребить любовь и нравственность, чем попытаться изменить окосте­невшую форму.

Все эти люди были уже мертвы. Истребляя свою душу, они лишались будущего. Но, как изве­стно, любая тенденция становится функцией, а функция, обрастая мясом и костями, начинает за­щищать самое себя. Те люди, которые требовали смерти Христа, по сути дела, отстаивали право на уничтожение своих же детей и внуков, поскольку убивали собственное будущее.

В своих книжках я писал о том, что в конце XXвека у человечества включится программа са­моуничтожения. Вероятно, она может выглядеть и как самоубийственные действия властей и высших чиновников.

Вспоминается разговор с одним крупным биз­несменом. Я сказал ему так:

—  Вы жалуетесь на то, что у вас любая инициа­тива, любой проект заканчивается неудачей. Вы просто не понимаете: то, что мы называем эконо­микой, политикой, бизнесом, — на самом деле, является психологией. Если в вашем подсознании включена программа самоуничтожения, то из де­сяти возможных вариантов вы всегда выберете са­мый худший. Ваше подсознание старше вашего сознания на миллиарды лет. Поверьте мне, вы всегда в первую очередь будете выполнять коман­ды подсознания, и если у вас включилась само­ликвидация, то, медленно или быстро, но вы все равно будете искать возможность самоуничто­жения.

—  Яркий пример — евреи древнего Израиля, Иудейская война, — продолжал я. — Римская ок­купация привела не к укреплению веры, не к уси­лению упования на Бога, не к увеличению любви к Нему, а к ненависти и борьбе с противником, который был неимоверно сильнее. Шансов побе­дить у евреев не было. А ведь римляне не уничто­жали религию, не вмешивались в экономическую и политическую жизнь страны, как это было при Навуходоносоре.

Программа самоуничтожения, возникающая при разрушении души, неизбежно спускается к сознанию и телу и завершается физическим само­истреблением. Программа самоликвидации вклю­чается обязательно, если человек отказывается от любви и нравственности. Как бы ни пытался вы­жить человек, разрушающий свою душу, спра­виться с этой программой он не сможет. Сознание какое-то время еще может держать оборону, но подсознание в любом случае одержит победу. При помощи нашего сознания мы можем только попы­таться изменить свое внутреннее направление, по­пытаться спасти душу — и тогда программа само­уничтожения может ослабнуть и исчезнуть.

Вспомните Горация: «Я вижу лучший путь, и моя совесть говорит мне, что он верен, и все же я следую худшим». Мы часто упоминаем слово «со­весть», но не знаем, что оно означает. У человека, который наносит вред любви и душе, могут воз­никнуть угрызения совести. Но тот, кто вступает на путь отречения от любви и нравственности, все слабее чувствует муки совести. А потом тенденция поклонения телу и сознанию начинает бороться с совестью и побеждать ее. А когда совесть побеж­дена окончательно, возникает программа само­уничтожения, — как спасение нашей души. Для того чтобы спасти свою вечную душу, мы должны потерять тело и сознание. Мы должны потерять деньги, власть и благополучие, мы должны поте­рять будущее.

Бизнесмен задумался, а потом неожиданно спросил:

—  А у Николая II была программа самоуничто­жения?

Я пожал плечами.

—  Естественно, была, причем огромного масш­таба. Она была передана детям и внукам, поэтому дети были убиты вместе со всей семьей, а внуки просто не появились на свет.

Кстати, я много размышлял над феноменом Распутина. С одной стороны, этот человек триж­ды паломником пешком ходил в Иерусалим. У него открылись сверхвозможности — он стал видеть будущее, читать мысли людей, лечить тя­желейшие заболевания. Мог даже спасать от смер­ти. У него была огромная внутренняя сила. Гита­рист, который присутствовал на его оргиях, рас­сказывал, что Распутин пять часов подряд мог танцевать в бешеном темпе, не проявляя никаких признаков усталости. Это уже не физическая сила, только духовная энергия может обеспечить такой режим. А с другой стороны, — оргии, пьян­ки, все новые и новые женщины...

Как же мог человек, на которого снизошла Бо­жественная благодать, сочетать одно с другим? Конечно, можно сказать, что слава и деньги вскружили ему голову, власть развратила безгра­мотного монаха. Но ведь есть факты, которые на­прочь разрушают эту модель. Начнем с того, что Распутин знал о своей грядущей смерти и даже написал в своей книге пророчеств, что трон может устоять, если убьют его такие же простые люди, крестьяне, как он сам. Если же он будет убит людьми из окружения царя, в этом случае само­державие падет и весь царский род будет уничто­жен. Странно то, что Распутин, зная о том, что может погибнуть, отказался уехать за границу. А ведь аристократы предложили ему три миллио­на рублей золотом в обмен на безбедную, роскош­ную жизнь в любой из стран Европы и отказ от влияния на царскую фамилию. И сумму-то пред­ложили гигантскую. В версию об убогом и спив­шемся монахе это не укладывается никак.

Если же исходить из моих исследований, то можно предложить такую гипотезу. Распутин был своего рода пророком. Он пытался спасти цар­скую семью и брал ее грязь на себя, — например, когда многократно спасал от смерти царевича. Распад души всегда завершается поклонением телу. Безнадежное поклонение сексу, физическим удовольствиям — это уже агония, это последний звонок перед смертью. В масштабах государства это Содом и Гоморра. Чем настойчивее пытался Распутин спасти царскую семью, тем больше в нем усиливалась программа самоуничтожения, кото­рая частично сбрасывалась через безудержный секс, пьянство и прочие излишества. Распутин по­нимал, что обречен, но до последнего пытался спа­сти страну, царя и его семью. Однако преодолеть ни в себе, ни в других гибельную тенденцию он не смог.

Интересный факт — насколько я слышал, лет за пятнадцать до своей кончины царь узнал, что ждет его в будущем, ознакомившись с пророчест­вами монаха Авеля. А теперь представьте себе ло­гику нормального человека. Авторитетный источ­ник предсказывает вам, что жить осталось недол­го, что убиты будете не только вы, но и ваши дети. Известно, что предыдущие предсказания этого человека сбылись, причем все без исключе­ния. Вы управляете страной — вы можете остать­ся с нею, как капитан на гибнущем корабле. Но детей-то своих зачем оставлять? Почему отец не захотел спасти им жизнь, не отправил их жить и учиться за границу? Нормальной логике это не поддается. Логика связана с сознанием и телом, а тело живет всего лишь несколько десятилетий; возраст же подсознания, его основных струк­тур — это возраст вселенной. Сознание кричало царю: «Твои дети обречены, они погибнут!» А программа самоликвидации, выползавшая из подсознания, нашептывала: «Все эти предсказа­ния — чепуха. Тебе дана власть от Бога. Ты все делаешь совершенно правильно, не обращай вни­мания на завистников и негодяев. Все эти народ­ные восстания, террористы, заговоры и революци­онные кружки — полная чепуха. Не думай о пло­хом. У тебя есть чудесная семья и любящие дети. Ты хороший отец для них, ты хороший отец для страны».

В патологическом перерождении сознания есть один секрет. Если человек отождествляет себя с сознанием, искажений своего мировосприятия он не замечает. Он не может отстраниться и посмот­реть на себя со стороны. Заметить искажения мо­жет тот, у кого есть совесть, кто ощущает самого себя — как любовь и бессмертную душу. У рус­ских царей, как выясняется, с этим была большая проблема. Когда власть светская подавляет власть духовную или срастается с ней, тогда диалектика, наличие противоположностей, исчезает. Обратная связь — это и есть взаимодействие двух противо­положностей, позволяющее организму выжить. Агония в царской России длилась не одно столе­тие, только ее никто упорно не хотел замечать.

Грибоедова, который пытался заявлять об этом, так же, как и Чаадаева, общество объявило сумас­шедшим. Точнее, пустили слух, что у него с го­ловой не все в порядке. Александр Грибоедов, с точки зрения его окружения, действительно, был ненормальным, поскольку для него душа и нрав­ственность находились на первом месте. Правда, тенденция к поклонению сознанию, справедливо­сти у него также была. Как любой пророк, он не мог жить вне общества и глубинные его проблемы брал на себя.

«В нынешнее время, — думаю я, — пророки другие». Молодежь, которая в эпоху 60-х отказа­лась от образа мыслей отцов и дедов, на самом деле, продолжала и развивала их же глубинную тенденцию распада. Вместо поклонения Богу мо­лодежь объявила своим культом секс и наркотики. Музыка, которая отражает состояние души, при­обрела животное звучание. Рок возник как музы­кальное течение, проповедовавшее полную свобо­ду. Нравственные ограничения стали восприни­маться как предрассудок.

Пожалуй, у поколения 60-х тоже был свой про­рок, который воплотил в себе все тенденции вре­мени, который, лежа в кровати вместе со своей да­мой, призывал бороться за мир. Сохранность физического тела и доступ к наслаждениям оказа­лись для него на первом месте, а нравственность и душа остались далеко позади, как ненужный хлам. Он купался в славе и деньгах. Он был лиде­ром культовой группы, которой поклонялась и на которую молилась молодежь. Ощущая себя про­роком, однажды через микрофон он бросил в зал: «Христианство умрет, а рок останется». Он попы­тался подписать смертный приговор нравственно­сти и вере, наблюдая, как умирает католичество. Он стремился погрузить себя в атмосферу нарко­тиков и секса, он пытался сделать эту жизнь вечной.

«… И возвращается ветер на круги свои», — сказано в Библии. Прошло около двадцати лет, и тот человек, который убил его, фактически, повто­рил фразу, произнесенную им когда-то, — прав­да, с точностью до наоборот: «Джон Леннон, на самом деле, мертв. Он умер как музыкальный идол, я просто помог ему умереть физически».

От грустных мыслей меня отвлекает телефон­ный звонок. Это приятель из Нью-Йорка.

—  Вот ты тут в книгах пишешь о человеческой и Божественной логике. А хочешь, я расскажу тебе древнюю еврейскую притчу? — предлагает жена приятеля. — Это притча о молодом и старом ангеле.

Однажды два ангела — молодой и старый — приняли человеческий облик и спустились на Зем­лю, чтобы посмотреть, как живут люди. И вот за­ходят они в один дом, и встречают их крайне не­приветливо. Помощь странникам, гостеприимст­во — это, как известно, святое правило всех времен и народов, но здесь их даже за стол не пригласили, а просто вручили по куску хлеба и предложили устроиться в хлеву. Ангелы безропот­но отправились на ночлег, а когда утром молодой ангел проснулся, он увидел, как второй тщательно заделывает дыру в стене, поскольку в этом месте начали осыпаться кирпичи и она могла обвалить­ся. Потом они поблагодарили хозяев и двинулись в путь. К вечеру постучались в другой дом и по­просились переночевать. Здесь их встретили ра­душно, хорошо покормили, отвели им лучшее мес­то для ночлега. А когда утром хозяйка пошла доить корову, все вдруг услышали ее плач и при­читания. Единственная корова, которая давала молоко и кормила всю семью, неожиданно и не­объяснимо умерла в эту ночь.

Путники не стали задерживаться в этом доме и отправились дальше. Молодой ангел долго мол­чал, но, в конце концов, не выдержал. «Ты ведь знал, что корова умрет», — обратился он к старо­му ангелу. «Конечно, знал», — кивнул тот. «Но ведь ты мог отвести ее смерть», — удивился моло­дой ангел. «Конечно, мог», — улыбнулся старый. «Но ведь эти люди так хорошо нас приняли, так о нас заботились, почему же ты не мог отблагода­рить их таким пустяком — спасти жизнь их кор­милице? И почему ты восстановил стену в хлеву у жадных людей, которые приняли нас так плохо?» «Ты еще молод, — ответил старый ангел, — и все воспринимаешь поверхностно. Ты видишь только внешнюю форму событий и еще на научился пони­мать смысл происходящего. У тех жадных людей за разрушающейся стеной был клад с огромным количеством золотых монет. Я заделал стену, что­бы они этих денег не получили. А у тех людей, ко­торые радушно нас приняли, должна была уме­реть дочь. Смерть была неотвратимой, и я эту смерть перевел на корову».

Я слышу по телефону, как мои приятели смеют­ся в далеком Нью-Йорке.

—  Ну как тебе притча? — спрашивают они.

—  Замечательная, — говорю я. — Мне бы только услышать ее лет на сорок пораньше. Гля­дишь, меньше глупостей в жизни сделал бы и меньше недовольства испытал бы.

Потом, махнув рукой, продолжаю:

—  Но лучше поздно, чем никогда. Учитель приходит, когда ученик готов.

Мы еще некоторое время болтаем о разных пус­тяках, а потом я кладу трубку, подхожу к окну и долго смотрю на осенний московский день.

Одна из самых популярных тем в наше вре­мя — какой политической строй должен быть в России. Небольшая часть политиков упорно про­славляет монархию и требует возврата к ней. Ведь тогда, во времена монархии, Россия реально была одной из самых богатых стран мира. Их оппонен­ты утверждают, что самодержавие изначально было гнилым и погибло неслучайно, а социализм имел огромные культурные и технические дости­жения — за двадцать лет страна прошла путь от сохи до мощного индустриального общества с атомной бомбой в наличии. Демократы с пеной у рта доказывают, что гнилым был именно социа­лизм, а технический прогресс вырос на костях огромного количества людей. Коммунисты в ответ заявляют, что гнилой является нынешняя демо­кратия, при которой не построено ни одного ново­го завода, промышленность стоит, а деградация в культуре превысила все мыслимые нормы. Рефор­ма образования ведет к его уничтожению. То же самое можно сказать и о реформе армии.

Власти пытаются бороться с коррупцией, но не могут понять, что это такое. А поскольку нет опре­деления, то нет и алгоритмов борьбы с этим явле­нием. Но на самом-то деле, все прекрасно понима­ют, что борьба с коррупцией — это всего лишь грамотное и жесткое законодательство. Нужны новые законы, общественный контроль и откры­тая информация о том, каким образом голосует каждый депутат, принимая жизненно важные за­коны.

Прищурившись, я гляжу в октябрьское небо. Странная получается картина: из десяти ведущих стран Европы восемь являются монархиями и про­цветают — и экономически, и политически. Для России же монархия оказалась гнилой и гибель­ной. Социализм в России оказался с диким лицом. После того как он рухнул, в России возник капи­тализм — и тоже почему-то со звериным лицом.

Логически рассуждая, приходишь к странному выводу: Россия — это страна, которая непригодна ни для монархии, ни для социализма, ни для де­мократии. Ни одна ныне существующая государ­ственная модель не приводит Россию к развитию и процветанию. Но если отказаться от привычной логики, тогда можно увидеть несколько другую картину. В тех странах, где монархия обеспечила развитие и процветание, вера, нравственность и уважение к закону были на высоте.

В стране, где нет уважения к юридическим и нравственным законам, никакая государственная модель не может быть жизнеспособной. Значит, предметом дискуссий должна быть не форма поли­тического и экономического управления в Рос­сии, — говорить нужно о механизмах спасения нравственности, без которой ни один закон рабо­тать не будет. Единственное спасение России — это приоритет нравственных законов над всеми остальными. Это спасение души, которая в России всегда что-то значила.

В России возрождается и крепнет вера в Бога. Есть живая энергетика храмов, которая оказывает влияние на людей. Православная Церковь, не­смотря на огромные проблемы, все еще остается живым организмом. А самое главное — то, что в России было и есть огромное количество людей, для которых спасение собственной души важнее благополучия и самой жизни. Эти люди были ошельмованы, их выгоняли с работы, их объявля­ли сумасшедшими, они теряли жизнь, но они упорно отстаивали любовь и нравственность. Их было много среди священников, они были среди чиновников, офицеров армии и милиции. Это были журналисты, ученые, писатели, которые знали, на что идут. Благодаря им, под нынешним пеплом саморазрушения сохранился огонь, кото­рый может согреть и спасти нынешнюю Россию.

Есть и другие — те, кто привыкли восприни­мать жизнь только поверхностно, не желают раз­бираться в сути явлений, упорно хотят видеть спа­сение и процветание там, где будущего уже нет, где улыбающиеся и хорошо одетые люди уже мер­твы, где внешне благополучная цивилизация раз­лагается внутри и доживает последние времена.

Преодолеть стереотипы может только тот, для кого вера и любовь стоят на первом месте, тот, кто еще не утратил такие понятия, как душа и совесть. Христос говорил своим ученикам о том, что их бу­дут гнать и убивать, но они все равно будут счаст­ливыми, потому что спасут не только свои души, но и души других людей. «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески непра­ведно злословить за Меня. Радуйтесь и весели­тесь, ибо велика ваша награда на небесах...»

Процесс спасения души не только мучителен, но и сладостен, потому что это процесс обретения любви. Сознание и тело, начинающие утрачивать любовь, зверея, отстаивают свою правоту и стре­мятся окончательно истребить душу и нравствен­ность. Сознание и тело, утратив любовь, не могут меняться, любое изменение становится для них невыразимой мукой. Вера и нравственность за­ставляют человека сдерживать свои животные по­зывы. Любовь заставляет человека страдать, те­рять и жертвовать. Поэтому тот, кто отрекся от души, всегда будет испытывать огромные страда­ния, прикоснувшись к любви, вере и нравственно­сти. Большинство таких людей, защищая свой фи­зический и духовный комфорт, будут всячески пытаться уничтожить нравственность, веру и лю­бовь. А если не уничтожить, то, по крайней мере, выхолостить их смысл, дискредитировать эти ба­зовые понятия и незаметно подменить другими.

Истина всегда приходит через любовь. Поиск истины всегда сопровождается страданиями и му­чительным собственным изменением.

Если сейчас включить телевизор, то, скорее всего, попадешь на рекламу. И, вероятнее всего, эта реклама будет истошно кричать что-нибудь вроде «бери от жизни все!», «живи позитивом!», «ни в чем себя не ограничивай!».

«Похоже на то, — думаю я, — что в ближай­шее время эта тенденция будет только нарастать». С каждым днем возврат к любви и нравственности будет становиться все более болезненным. С каж­дым днем будет все труднее начать движение на­зад, к восстановлению души. Человек, отвернув­шийся от любви, живущий телом и духом, то есть сознанием, будущим, благополучием, всегда с лег­костью отрекается от любви, от нравственности и от своей души, в конечном счете.

Но России к боли не привыкать. У российского народа есть реальные шансы на возрождение. Остальным странам будет тяжелее.

Снова я гляжу в осеннее небо. Еще недавно оно было пепельно-серым, но вдруг начало становить­ся все более прозрачным и просветлело. На душе сразу становится легче. Небо точно просветлело. Или мне это только показалось?

C.Н. Лазарев. «Человек будущего», Часть 5

Читайте также
Новые картины С.Н. Лазарева и новое оформление! От С. Н. Лазарева Новые картины С.Н. Лазарева и новое оформление!
Теперь картины Сергея Николаевича Лазарева можно приобрести на пенокартоне, – это новый, более доступный, вид печати с высоким качеством цветопередачи.
11
3106
Основной инстинкт человека. Малодушие и борьба с ним От С. Н. Лазарева Основной инстинкт человека. Малодушие и борьба с ним
С.Н. Лазарев о главном инстинкте человека, о причинах малодушия и предательства и их преодолении.
8
1870
Нужна помощь читателей! От С. Н. Лазарева Нужна помощь читателей!
Помогите нам своими комментариями на сайте и в магазине
2
1244
Оставить комментарий

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии

    Комментариев пока нет, будьте первыми!

Оставить комментарий

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии

Поддержите нас
Вы можете поддержать развитие нашего сайта, перевод книг на другие языки и других проектов, связанных с исследованиями С.Н. Лазарева.
Узнать больше
Подписка
Оставьте ваш e-mail, чтобы 2 раза в месяц получать информацию о новинках, интересных статьях и письмах читателей
0
Важно ваше мнение!
Напишите пожалуйста отзывы о сайте! Что нравится? Как все работает? и что можно улучшить!
Подробнее