Покаяние подразумевает изменение

Я объяснял: для того, чтобы молиться за по­томков, нужно научиться самому проходить трав­мирующие ситуации. Затормозите рефлекс защи­ты. Сформируйте рефлекс сохранения любви. Докажите это на практике, пройдя реально не­сколько ситуаций. Тогда молитва за потомков будет эффективна. Иначе как вы можете научить чему-то своих де­тей, если сами не можете?

Если не получается, обращайтесь к Богу и про­сите помощи в сохранении любви, концентрируй­тесь на этом и живите этим. Рано или поздно по­лучится. Еще один момент. Поскольку дети — наше будущее, мы не сможем им помочь, если у нас есть агрессия к будущему. Страхи, сожале­ния, мрачные мысли о будущем, неуверенность и уныние — все это и агрессия к будущему, и зави­симость от него. Пока мы зависим от будущего, нам сложно реально помочь потомкам.

Любопытное наблюдение: я писал о том, что прошлое и будущее связаны, но не ожидал, что так явно. Я долгое время пытался снять уныние, то есть неверие в себя в будущем, и ничего не мог с этим поделать. Потом вспомнил свои же выво­ды. Агрессия к прошлому — это одновременно и агрессия к будущему. Предположим, что мое не­приятие прошлого делает меня нытиком и панике­ром. Пересмотрел, принял и, начав отмаливать неприятие прошлого, с удивлением заметил, что стало меняться мое отношение к будущему.

Интересный факт, который я до сих пор не могу объяснить: некоторые люди долго молятся за детей, и у них видны явные улучшения. А у детей наоборот. И обратное явление: человек толком не смог привести себя в порядок, а у детей почему-то резкое улучшение. Может быть, это зависит от внутренней ориентации на Божественное у по­томков.

Если энергия любви большая, то родитель даже небольшим устремлением может помочь масштаб­ному изменению у своего ребенка. Точно знаю, что одна из самых опасных программ, бьющая по детям, — это нежелание жить или попытка само­убийства, особенно у женщин.

Неснятые обиды на родителей могут вообще сделать молитву неэффективной. Я помню, как у меня на приеме одна женщина рыдала: «У меня ничего не получается, — всхлипывая, говорила она. — В голове пусто, мне что-то перекрывает устремление к молитве». И только тогда, когда после нескольких часов я обнаружил, что у нее огромные неснятые обиды на отца, она зарыдала, но уже по-другому. Это были слезы очищения. И после этого молитва пошла.

Еще один момент. Если человек знает, что совершает преступление против любви и все-таки делает это, покаяние практически перестает действовать. Здесь ситуация «согрешу, а потом покаюсь» не проходит. Покаяние подразумевает изменение, не допускающее больше повторения преступлений против любви. Чем больше мы в наших мыслях, словах и поступках ориентируемся на наше жела­ние, на наше сознание и чем меньше ориентиру­емся на любовь, тем ближе мы к ненависти, болез­ням и распаду.

Когда человек говорит: «Господи, помилуй меня грешного!» — это означает: «Господи, дай мне милость, любовь, поскольку я грешен, то есть из-за недостатка любви впадаю в зависимость от человеческого, порождая зависть, ревность, обиды и ненависть». А когда такие чувства руководят по­ведением человека, он всегда будет грешным.

С. Н. Лазарев. «Диагностика кармы. Диалог с читателями». Книга 8