Закон единства и борьбы противоположностей во Вселенной

До отхода поезда в Севастополь еще два часа. Я выехал с запасом, чтобы не переживать в москов­ских пробках. В принципе до вокзала можно до­браться за сорок минут. Однако в последнее время я предпочитаю ждать, но не догонять. Возраст, что ли?

Кстати, откуда это крылатое выражение: «Са­мое худшее — ждать и догонять»? Когда ты ожида­ешь чего-нибудь, это зависимость, а зависимость рождает страх. И чем больше ждешь чего-то от бу­дущего, тем больше переживаешь о нем и от него зависишь. А когда догоняешь, боишься не успеть, и опять возникает страх перед будущим. Снова та же тема поклонения будущему.

Я научился ожидать, не надеясь, и догонять, не переживая. Делать все быстро и не спешить при этом.

Я помню, как пару лет назад улетал из Волгогра­да. До отлета было полтора часа, ехать до аэропор­та — около часа. Я уже начал нервничать, но сын моей знакомой, который должен был меня везти, успокоил: «Не волнуйтесь — поднажму, и за сорок минут долетим». И вот мы садимся в машину и от­правляемся в аэропорт.

Сначала за окном автомо­биля вечерний город, потом — трасса. Через сорок минут я смотрю на часы. Водитель замечает мой жест и поддает газу. До вылета остается полчаса. Мы проезжаем какую-то темную заброшенную де­ревню.

Я предлагаю остановиться и узнать, где до­рога на аэропорт. Оптимизма у парня поубавилось, через пять минут он вернулся и сообщил, что мы проехали лишних сорок километров.

Раньше я бы сразу начал сожалеть о том, что по­зволил себе зависеть от мнения другого. Поскольку выехали мы с опозданием, то начали спешить, а когда человек спешит, он теряет контроль над си­туаций.

Я начал бы сожалеть, раздражаться и поти­хонечку ненавидеть того, кому поверил, а потом и себя за то, что позволил себе зависеть от другого. Сейчас я вижу одно: если буду переживать, води­тель будет спешить еще больше.

Я устраиваюсь на сиденье поудобнее и похлопы­ваю водителя по плечу. Первое правило: ни о чем не сожалеть. Второе правило: никуда не спешить, но ехать быстро. Третье правило: все, что произой­дет, определяется не нами. Мы делаем все, что мо­жем, и не берем на себя лишнего.

«Включай музы­ку», — говорю я. За десять минут до отлета мы подъехали к аэропорту. Я успел зарегистрировать­ся, причем заметил, что у меня такое же ровное на­строение — никакой безумной радости по поводу того, что успели. Хотя если бы я опоздал, была бы куча проблем.

Очень хорошее чувство — присут­ствие высокой энергии. Вместо разрушения все силы пошли на созидание. Я понял, как люди доби­ваются успеха в жизни. Нужно правильно вести себя в критических ситуациях.

При стрессе, во время выброса энергии, откры­вается подсознание. Таким стрессом является опас­ная ситуация, физические и температурные пере­грузки, влюбленность, половое созревание, первая любовь, женитьба, рождение детей — все это со­провождается огромным выбросом энергии.

И то, как мы ведем себя в этих ситуациях, формирует нашу судьбу. Весь наш сознательный опыт прессу­ется в эмоцию. И если эмоция контакта с окружа­ющим миром гармонична, мы развиваемся. Все наше мировоззрение также сжимается в эмоцию.

Вот этот эмоциональный образ и является матрицей нашей реакции на окружающий мир. Этот образ распределяет энергию, которая проходит через нас.

Наши инстинкты — это тоже образы, без этого образного восприятия мира обратная связь не эф­фективна. Для того чтобы реагировать на возник­шую ситуацию, нужно огромное количество ин­формации, поступающей к нам, сжать в образ.

Любая информация — это событие на отрезке вре­мени. Нужно все временные пучки сжать до одной десятой секунды, и тогда образ оживет, заработает. И хотя такая образная эмоция работает лишь деся­тую долю секунды, на ее формирование уходят многие годы.

Какими бы большими ни были объем информации и временные отрезки, все это должно быть сжато в десятую долю секунды. Все, что не прессуется, должно быть выброшено.

У одного че­ловека плотность образа может быть чрезвычайно высокой, а у второго слабой. Но эмоционально эти люди могут быть похожими.

В последние столетия люди наивно считали, что развитие — это накопление знаний и опыта, что это в первую очередь интеллект. На самом деле разви­тие кроется в богатстве наших эмоций.

Мысленная информация не прессуется. Такие вещи, как поэ­зия, живопись, театр, помогают перевести мысль в чувство и делают возможным дальнейшее развитие человеческой души.

Если культурные и религиозные тенденции в обществе ослабевают, гипертрофиро­ванное сознание не переходит в свою противо­положность — чувство, а начинает истреблять его.

В природе невозможны половинчатые процессы. Любой процесс, дойдя до определенной стадии, пе­реходит в свою противоположность. Мысль должна превратиться в эмоцию, а эмоция потом раскрыва­ется в мысль, хотя на глубинном плане мысль и эмоция — это одно и то же.

Жизнь тоже должна превратиться в свою противоположность — бесте­лесное существование в других мирах. Смерть на самом деле не является противоположностью жиз­ни — это граница между двумя формами существо­вания души.

Закон единства и борьбы противоположностей от­ражает структуру времени. Упрощенная модель вре­мени это кольцо, и любой процесс идет по кольцу: выходит из точки и идет по дуге. Доходит до проти­воположной точки и идет в обратном направлении, затем возвращается в исходную точку.

Первая поло­винка круга — это одна противоположность, и ей противоречит вторая. Поэтому в любом процессе во Вселенной присутствуют две противоположные тен­денции: одна явно, вторая незримо. В любом накоп­лении кроется будущая потеря, в любой радости — будущее огорчение. Чем сильнее мы поклоняемся добру, тем быстрее оно становится злом.

Если фонтан выбрасывает воду вверх, она неиз­бежно должна упасть вниз. И тот, кто пытается разделить противоположности, начинает ненави­деть воду, падающую вниз, и поклоняться воде, устремляющейся вверх.

И для того чтобы наслаж­даться фонтаном, который украшает окружающую зелень и залитый солнцем парк, нужно не бороться с падающей водой, просто необходимо вовремя по­давать новые порции воды.

Представьте себе гейзер — сначала происходит выброс воды, а затем вода падает назад. Так же и наша жизнь. Мы получаем порцию Божественной энергии, она преобразуется в наши духовные и ма­териальные блага, которыми мы наслаждаемся, а затем постепенно начинает падать вниз.

Так вот, мы привыкли сожалеть по поводу падения, то есть по­терь, находить и ненавидеть виноватых в этом. А нужно, чтобы порции воды поступали непрерыв­но, и гейзер стал фонтаном. То есть вместо сожале­ния и обид нужно научиться любить.

У любви нет противоположности, и те, кто говорит, что нена­висть — это противоположность любви, просто не умеют мыслить. Ненависть — это противополож­ность привязанности и поклонению.

Ненавидящий хочет разрушить, а поклоняющийся хочет удержать в неприкосновенности.

Поклонение и ненависть тесно связаны друг с другом. Если у человека нет привязанности и поклонения, чувство ненависти бу­дет ему незнакомо.

У любви нет противоположности, потому что она абсолютно гармонична. Любовь сама создает проти­воположности. Она дает огромное счастье и огром­ную боль одновременно. Любовь не только дает, но и отбирает.

Одни, столкнувшись с любовью, стано­вятся здоровыми и счастливыми, на других сыплют­ся несчастья и они умирают. И когда люди пытают­ся представить любовь в виде одной половинки, в виде только счастья, стабильности, исполнения жела­ний, то любовь тут же превращается в привязан­ность, а из-за ее плеча уже выглядывает ненависть.

И если наша контактная эмоция, наш образ, взаимодействующий с миром, представляет себе любовь однобоко, то страдания, болезни и несча­стья нам обеспечены. Неправильные мировоззрение и эмоции рождают неправильные мысли и поступ­ки.

Они формируют наши привычки и характер, а потом все это впечатывается в судьбу. И человек многие десятилетия, а иногда и жизни, мечется от поклонения к ненависти.

И в один прекрасный день после тяжелой болезни он начинает умирать. Он становится слабым и беззащитным. У него уже нет сил на ненависть, он уже не может поклоняться — энергии не хватает ни на то, ни на другое.

И обес­силенная и бесплодная душа вдруг чувствует лю­бовь, и начинает воссоздаваться заново, и понима­ет, что поклоняться можно только любви, и получа­ет новую порцию энергии, и вот она уже готова к следующей жизни.

И опять бьет фонтан гейзера вверх, а затем ру­шится вниз. Чем большее чувство любви испытывает человек, тем больше земного счастья он может полу­чить и тем большей болью оно должно уравновесить­ся.

Некоторые боятся падающей воды и уменьшают высоту фонтана. Некоторые решают вопрос еще проще: сидят возле лужи, там нет падающей воды, потому что нет фонтана как такового.

Чтобы под­няться над левым и правым, нужна концентрация на любви, и чем выше интенсивность любви, тем легче примирить любые противоположности.

Перед моими глазами всплывает Казанская ико­на Божией Матери — высшая скорбь и высшая радость одновременно. Радость от рождения ребен­ка и скорбь оттого, что Она предчувствует Его ги­бель. Радость оттого, что Он спасет души людей, и скорбь оттого, что Он будет распят.

У католиче­ской же Девы Марии — в глазах только радость, только счастье оттого, что инстинкт продолжения рода реализовался.

Психологи говорят, что человек не может одно­временно испытывать две противоположные эмо­ции, и они по-своему правы. Это справедливо для тела. И если психика — это функция тела, то все правильно.

Но у человека есть душа, от которой тело зависит, и, более того, эта душа не может су­ществовать без любви к Творцу, тогда мы призна­ем, что душа не может существовать без двух про­тивоположных эмоций.

Душа совмещает противоположности. В ней кро­ется этап под названием жизнь и одновременно в ней присутствует период, который начинается после смерти.

Чтобы ощутить Божественное, нужно испытывать одновременно две противоположные эмоции, потому что истинное познание Бога идет через любовь.

С. Н. Лазарев, «Диагностика кармы», книга 12

Подробнее о книге