Внутренний конфликт с окружающим миром

Нашего сына уже дважды кусала собака. Пер­вый раз, когда он был еще маленьким (схватила за щеку), и вот совсем недавно — за ногу.

Под­скажите, пожалуйста, в чем причина. И еще, по­чему у него бывают моменты сильной злости, ведь ему всего девять лет. Может, это я в чем-то виновата?

*****

У вашего сына подсознательная агрессия к окружающему миру составляет 300 единиц. В среднем смертельно для другого человека — 200. И в значительной степени это определено ва­шим неправильным мировоззрением.

Вы жили ду­ховностью, а не любовью.

Любовь дает абсолют­ную картину мира, и когда мы мир сначала любим и только затем пытаемся понять, то никогда не бу­дем в конфликте с ним.

Сознание всегда ограниче­но и никогда не даст точной картины мира, пока не станет любовью. С первых же секунд, когда идеалы становятся важнее любви, человек пытает­ся подстроить все окружающее под свой ограни­ченный идеал.

Поскольку мир не может соответ­ствовать нашему сознанию, мгновенно вспыхивает конфликт, возникают претензии, недовольство аб­солютно всем.

Человека начинают лечить и спа­сать, разрушая ту картину мира, которую он счи­тал незыблемой.

Сначала рушатся идеалы снару­жи: смерть близкого, например. Или непонятное незаслуженное оскорбление со стороны любимого человека. Или несправедливое отношение со сто­роны общества.

Мир становится нелогичным, враждебным. Все вокруг начинает распадаться. Если человек отпускает значимость сознания и идет к любви, то человеческая логика и сознание опять восстанавливаются.

Если же он упорствует в отстаивании своих принципов и идеалов, то то­гда он начинает распадаться и изнутри. Причем обычно первый удар идет по детям, внукам, буду­щим в том числе, увеча их характер и мировоззре­ние, а потом уже по самому человеку.

Возвращаемся к автору записки. Когда вас ле­чили унижением сознания и идеалов, вы этого не понимали и не принимали. Особенно в период бе­ременности. И у вашего сына эта тенденция не уменьшилась, а увеличилась.

Поскольку зацепка за идеалы дорого может обойтись и ему, и другим людям, уже с детства начал включаться механизм спасения ребенка.

Лицо, глаза, зубы, кожа на лице связаны с идеалами.

И если ребенок в дет­стве травмирует лицо или зубы, или возникают проблемы со зрением, значит, зависимость от идеа­лов у него высокая.

Если это происходит не через травму, а через нападение животного, значит, агрессия присутствует не только на глубинном уровне, но и выходит на внешний уровень.

Если такому ребенку во всем потакать, это мо­жет изувечить его душу.

Если относиться только жестко, это может озлобить его и при глубинном очищении деформировать верхние слои характе­ра, здоровья и судьбы.

Поэтому самое лучшее — демонстрируйте ему любовь, объясняйте, что жесткое наказание нужно ему для его же блага. А потом наказывайте.

Но главное здесь, конеч­но, — не внешние действия, пускай самые реши­тельные, а внутренняя работа родителей над со­бой, их собственное изменение отношения к миру и к себе. В таком случае изменения у детей могут быть достаточно быстрыми.

Расскажу любопытную ситуацию, которая у меня произошла не так давно.

На прием пришла женщина с ребенком. Маль­чику было около пяти лет, но через несколько ми­нут он уже терроризировал всех, кто пришел на прием.

Он делал только то, что хотел, и притом весьма настойчиво. Через 20 минут он потребовал, чтобы ассистент возил его на спине по всей квар­тире. Потом ему это надоело, начал приставать ко всем, кто находился на приеме.

Через некоторое время он открыл дверь в комнату, где сидел я, и ехидно, поблескивая стеклами очков, произнес: «Лазарев, ты что тут делаешь?» Я понял, что си­туацию нужно менять.

Вызвал мать с ребенком к себе в комнату. Мальчик по-прежнему ехидничал, скакал по комнате, в конце концов мать с трудом усадила его рядом с собой. Я медленно начал раз­говор с женщиной.

«Час назад я вам сказал, что у вас сильная зависимость от способностей, идеа­лов, т. е. большая гордыня. Это рождает повы­шенные претензии к людям, желание всеми управ­лять и подчинять их, неумение принять унижение, уступать.

Вы этот час работали над собой. Но вся ваша работа — липа. — Я вытягиваю палец и по­казываю на мальчика: — Ребенок не меняется. Ви­дите, как он себя ведет? — спрашиваю я, —Так вот, то, как он себя ведет, такая вы внутри. Это вы снаружи кажетесь кроткой овечкой. Не надо вводить в заблуждение себя и других. Меняться нужно не снаружи, а внутри.

Если вы не измени­тесь, ребенку ничто не поможет». Возникает длин­ная пауза.

Женщина в некотором замешательстве смотрит на меня. Потом спрашивает: «Скажите, а как внешне к нему относиться?» — «Вот смотри­те: мальчик хулиганил здесь около часа, и вы ни разу не одернули его. Если позволите ему посто­янно навязывать свою волю другим, он может по­гибнуть. У него уже сейчас возможная смерть в поле.

Поэтому никогда не раздражайтесь и не зли­тесь на него. Когда родитель злится на ребенка, это значит — ребенок сумел его раскачать и поста­вить в зависимость от себя. Демонстрируйте чув­ство любви к нему, говорите почаще, что любите его.

Если он начинает слишком хулиганить, еще раз скажите, что вы его любите, а потом берите ремень и хлещите его нещадно». — «А разве мож­но внешне проявлять любовь?» — «Можно и нуж­но. Если у человека появляется обида и он ее вы­ражает внешне, то она не проходит внутрь и не разрывает его изнутри.

Когда человек скрывает обиду или ненависть, он вредит себе и потомкам. То же самое происходит с привязанностью к дру­гому человеку. Если снаружи вида не подавать и заталкивать свои чувства внутрь, „разорвет“ еще быстрее.

Часто в литературе учат скрывать свои чувства. Это самая худшая педагогика. Чело­веческие чувства должны быть снаружи, а внутри должны быть Божественные».

Я смотрю на жен­щину: «Я еще раз повторяю: Вы изменитесь — он изменится».

В этот момент я передвигаю листки бумаги, лежащие на столе. Один из них плавно падает на пол. Женщина сидит неподвижно, глядя на меня. Мальчик тоже.

Вдруг ребенок неожидан­но встает, подходит к упавшему листку, подни­мает его и кладет ко мне на стол. «Сергей Нико­лаевич, у вас листок упал», — застенчиво гово­рит он.

Мать изумленно глядит на нас обоих. «Навер­ное, вы начали меняться», — говорю я ей.

Я вспомнил еще один момент. Когда мальчик при­ставал к ассистенту, тот, пытаясь урезонить его, сказал:

«Ты можешь не хулиганить? Ты русский язык понимаешь или нет?» — «Я-то понимаю, — ответил мальчик, — а вот ты не понимаешь». — «Ты хоть людей бы пожалел», — пытался вразу­мить его ассистент. «А зачем их жалеть?» — по­жал плечами мальчик.

Через полгода мать приехала с ним еще раз. Я его не узнал и вспомнил только по очкам. Это был совершенно другой ребенок.

— Вы знаете, — рассказывала мать, — воспитатели в детском саду ничего не понимают. «Если бы нам сказали, что ребенок может так кардинально измениться, мы бы никогда не поверили», — говорили они.

С.Н.Лазарев, «Диагностика кармы», книга 5

Подробнее о книге