Туда поезд долго идет... И так много солнца…

Двенадцатое сентября. Сочинение Конова В.
 КАК Я ПРОВЕЛ ЛЕТО

Вера Денисовна проверяет тетрадки из другого класса, прямо у нас на уроке. Значит, на следующем уроке будет читать мою.

Лето разве кончилось? Еще так тепло и листьев много на деревьях.

А как это — провел лето? Почему так говорят?

Лоскутов собирается у меня списывать, ну и пусть. Ему не годится: он все три смены в лагере был…

Летом я был в деревне...
  … сначала все думал, как это там, в деревне? У нее название такое… Ну, загадочное. Как будто сказочное: Велихово... От станции еще пешком идти пять километров. Поезд остановился, а станции никакой нет. Только сарайчик стоит, и название совсем другое. Проводница кричит:
   — Эй, кому тут внука сдавать?.. Подходи!
И человек, который шел по черной тропинке у вагона, оказался моим дедушкой. Я его раньше никогда не видел. Больше на станции никто не выходил и никого не встречали. А поезд длинный…

Дедушка снял меня с вагонной лесенки, как маленького, на руки. Мне стыдно стало, и я словно окаменел весь. А проводница кричит и чемодан подталкивает. Оказывается, поезд уже поехал…

Я там жил у дедушки...
  … оглядываюсь, смотрю, где же это Велихово. Я его представлял на зеленом холме, вокруг — речка, а у самой речки — домик, где дедушка.
   А дедушка совсем не такой, оказывается, а похож на обыкновенного старичка в кепочке. У него лицо темное, а щетина седая. Глаза добрые. Он меня щетиной уколол и говорит:
   — Чемоданишко-то большой, да легкий.
   И постучал по нему. Мы еще стояли, ждали, пока поезд проедет. Дедушка будто стеснялся. А у меня в носу защипало, я все по-другому представлял — и Велихово, и дедушку… Но ведь все равно обратно не поедешь.
   Дедушка со мной как со взрослым говорит:
   — У нас хорошо, всем нравится, кто приезжает, городские…
   Потом взял чемодан и пошел через рельсы на другую сторону. Я чувствую: он мне совсем как чужой, но добрый.

Я тоже за ним, через рельсы. Там тропинка в лес началась, одни березы и травой пахнет. В поезде по-особенному как-то пахнет.

А тут — травой пахнет, землей и ягодами, когда они на солнце. Я стал смотреть в траву и вдруг думаю, что надо чемодан у дедушки забрать. А как его назвать — не знаю. Мартын Денисович? Нет, так нехорошо. Он же дедушка. Я говорю:
   — Давайте я сам понесу, он легкий.
   Дедушка улыбнулся:
   — Твое дело отдыхать. Ты в городе сколько намучился, а наше дело привычное. Ничего, не сомневайся.
Я все-таки сомневался, а дедушка шел и рассказывал про деревню, как леса хотели вырубить, а председатель не дал, про курей и про Жульку. И сказал, что в пруду можно ловить рыбу, но можно и на речку — это подальше…

— Конов, твое сочинение на окне написано?!
— Нет…
— Смотри в тетрадь. Все пишут, а ты сидишь.
— Я думаю.
— Мыслитель…

В деревне есть пруд. Там водится много рыбы. Еще там есть колхоз.
   … вечером, когда уже темнеет, когда от травы будто холодок поднимается, небо синее-синее, и по нему идут самолеты. Сначала один звук и, кажется, земля к небу все ближе, ближе… А потом, когда еще сильнее стемнеет, вспыхивают далеко позади звука яркие огоньки, будто колет глаза.
   Это уходят самолеты. Отталкиваются от земли… Я только утром понял, что я в Велихове, что оно и правда на трех зеленых холмах, а возле пруда все время белые гуси, настоящие, с перепонками.

А дедушка сам блинов напек — ночью, что ли? — и меня утром разбудил; в доме все такое деревянное и часы тикают с кошачьими глазами. В окне — как картинка, только живая. Пруд с гусями, домики из бревен, бабушка какая-то идет, а у нее ведра на коромысле. И за окном много солнца, а в доме как будто еще ночь осталась, но спать уже не хочется. Так много солнца…
Там очень красиво.
 … и вдруг дверь заскрипела медленно и что-то мягкое на пол упало; смотрю — собака входит, небольшая такая, и не кидается, не лает. Подошла, обнюхала. Дедушка говорит:
   — Это, Жуля, свой приехал. Познакомься, и дружите с ним. Ты, Владимир, дай ей блина, она возьмет. Пусть привыкнет.
Он так и сказал: Владимир.
А я в первый вечер все боялся: как он меня называть будет? Внучек Вовочка? Провалиться можно. А он меня Владимиром называл, а потом Володей. А сначала просто на «ты»…

— Лоскутов! Еще раз увижу — два! У вас что, своих голов нет? Верочка никуда из города не уезжала, а пишет — не оторвется!

...У нас была собака. Она очень умная и понимает человека…

— Ну чего тут списывать?! Лоскутов! А?
— Я так.
— А я — вот эдак! Потянись еще!
— Я слово посмотреть…
— Можешь спросить! Рука не поднимается?!
— Поднимается…
— Какое слово-то? А ну, гляди в свою тетрадь!
 

… но только своих родных людей.

— Слышь, Коник!..
— Ну?
— «Сенокосилка» через черточку?
— Дурак!
— Ага. Спасибо.

...На чужих она лает и прогоняет их.
   …Я думал, что дедушка с Жулькой ходит на охоту. Она строгая собака. Ее гладишь — не шелохнется и хвостом редко виляет. Я думал, что она на зверя охотится. У дедушки над кроватью настоящее ружье. Но оказалось, что он на охоту уже давно не ходит, но если я хочу, то можно пойти.
   На другой день мы собирались. Дедушка говорил, что леса вокруг большие, надо ко всему готовыми быть. Вечером мы с ним лепешки пекли, и я дрова в печку подклады-вал. Печка такая веселая. Гудит, и огонь — как музыка по радио, так красиво и в разные стороны…

Мы хотели пойти на охоту, но была плохая погода.
   … ночью дождь налетал прямо на стекла, и его было очень много, этого дождя. Я проснулся рано, дедушка уже не спал и все кряхтел и качал головой. Он сказал, что это надолго — такой дождь, и все удивлялся, что печка вечером гудела сильно, но вдруг — дождь, у меня, кроме двух пар сандалий, ничего нет, и курточку такую жалко в лесу носить. Сандалии он называл «плохая обувка». Дедушкины сапоги я видел, и мне в них, конечно, не ходить. Огромные сапоги, похожие на сапоги Кота в сапогах, если бы кот был ростом со слона…

Поэтому через три дня мы пошли ловить рыбу на речку.

 … речка оказалась совсем недалеко. Это была не та речка, что текла в деревне из пруда, а большая. Рано утром я накопал червяков около Жулькиной конуры. Все-таки их неприятно в руки брать. Большие, жирные, с белыми животами. Дедушка сказал, что надо выбирать мелких, которые быстро бегают.

Я копал лопатой, а Жулька грызла кость и косилась на меня. Ты, мол, работаешь, а я кость грызу… Не пойму, какое удовольствие грызть такую кость…
Червей в банке было много. Дедушка даже засмеялся и сказал, что я хочу всю деревню без рыбы оставить. Удочки лежали в доме, но не там, где живут, а там, где всякие вещи и лопаты, грабли.

Потом мы шли с холма, все вниз и вниз по траве, сандалии стали мокрыми от росы и внутри скользкими, а речка текла зелеными петлями.
Мы вышли прямо к такой петле, я оглянулся и увидел только зеленую траву и небо. У речки было тихо. И воздух… будто его очень много и чуть-чуть захотелось спать.

Дедушка показал мне, как правильно нанизывать червяка на крючок, закинул удочку и отдал мне. Потом взялся за свою…

Я поймал карася и двух плотвичек.
   …карась был маленький, и я его отпустил, и одну плотвичку отпустил, а вторая была побольше… а дедушка поймал много рыб.
   …как-то быстро дышишь, когда леска натягивается и удочка по-живому подрагивает. Про все забываешь, и я кричу:
— Пойма-ал!
А дедушка так спокойно говорит:
— Молодец, рыбак. У меня тоже кое-что есть. Неси, снимать будем.
Я подхожу, а у дедушки уже в бидоне всякой рыбы много. Мне даже как-то стыдно стало. Он говорит:
— Беда — начало. Ты на меня не гляди, я старый рыбак, а ты молодой. Только… это рыбеныш у тебя. Рыбье дите. Гляди, может, жизнь ему отдашь? Вырастет…

Тут мне почему-то всех жалко стало — и рыб, и Жульку, и дедушку. Я к нему близко подошел, он снял рыбешку с крючка, осторожно снял и мне отдал, а я тогда дедушкин запах запомнил — у него одежда пахнет, как все в доме. Такой добрый-добрый запах какой-то… Ну, будто все вместе дома собрались и никто не торопится никуда…

А рыбеныша я выпустил в речку. Он сначала боком поплыл, закувыркался, а потом обрадовался и совсем уплыл вверх по реке, туда, где она круто загибается в зелень…

Там красивая река, и вокруг нее растут деревья.
 …дедушка говорит:
— Вон Митька Глашкин ловить пришел. Хороший мужик. Степенный.
Смотрю, там мальчишка, как я. А одет как дедушка.
Мы сразу и познакомились. Это так просто, когда вместе рыбу ловишь.
Он в деревне — Митька, а в городе его звали бы Димка. Но какая разница… Я его звал Митей, и он меня Вовиком. Мы потом дружили, и я всех ребят узнал и как они живут. В городе все как чужие, а там они все вместе, хоть и дерутся иногда. А у нас в классе что?..
— Осталось десять минут! Начинаем проверять!
   …с Митей мы попрощались за руку, как друзья, а в горле что-то сдавилось, и я его позвал к нам приехать. А он только улыбнулся, и все…
В деревне много ребят.
   …а в самом конце июля пришло письмо от мамы, чтобы дедушка меня уже отправлял обратно...
   Вечером мы опять пекли лепешки, и дедушка был грустный, и все брал меня за руку, и притягивал к себе, и молчал.
   А мне совсем не хотелось уезжать.
Мне очень понравилось в деревне.
 …утром все холмы были в росе, и я шел до самого поезда в дедушкиных сапогах. Он все говорил:
   — Вы это… с Мариною вместе приезжайте. На охоту пойдем. Рыба твоя подрастет. Вы приезжайте.
   Марина — это моя мама. Я смотрел на дедушку и никак его уже не мог другим представить. Он только такой, мой дедушка. Сапоги хлопали меня по ногам, но идти было совсем нетрудно. Только я не знал, что вижу дедушку в последний раз и он скоро умрет, в августе.

Мы с мамой плакали, когда письмо пришло, но поехать не смогли, чтобы хоронить.
Туда поезд долго идет…

— Конов, все уже сдали! Ты что, спишь, Конов!

 …и даже название «Велихово» теперь кажется таким грустным и сказочным сразу. Дедушка шел за вагоном до самого мостика и чуть не споткнулся и засмеялся, замахал рукой…

автор Юрий Артюшов

СССР, XX век