Теплота и юмор творческих встреч

Однажды ехала поездом из Алма-Аты. Кругом – безлюдная степь, кажется, что ни один человек здесь не жил и жить не мог.

Жуткое чувство, будто едешь из ниоткуда в никуда, а на свете все вымерло.

Вдруг встали на каком-то полустанке.

Вижу, под окном стоит старая казашка, перед ней горка дынь.

Подхожу к ней, чтобы спросить, почем дыни.

И рта раскрыть не успела, как она глянула на меня и спрашивает: «Абдулай где?..»

Однажды в Волгограде у меня был творческий вечер.

На него пришли местные оседлые цыгане. Сели в первых рядах, на лучших местах, в центре – цыганский барон с цветами и шампанским.

И все время, какое я была на сцене, он глядел на меня и с этакой гордостью восклицал: «Смотри, наша-то, наша-то какая!»

А в Новороссийске, на базаре, меня вдруг окружили цыганки, стали трогать, будто хотели убедиться, что перед ними живая Клавдия.

Облепили так, что не двинуться.

Я сначала попыталась вырваться, а после, когда поняла, что они меня не обидят, набралась храбрости и спросила:

«Вы не расстроились, что за вашего Будулая не Настя-цыганка замуж вышла, а я?»

Они как загалдят: «Да что ты, что ты! Мы все за тебя болели! Настя – она злая, а ты – добрая, хорошая. И не важно, цыганка ты или нет!»

Клара Лучко

советская и российская актриса

1925-2005

*****

Рассказывает Иннокентий Михайлович Смоктуновский:

Снимали мы в Крыму.

Съёмки проходили на берегу моря. Жарко было.

В обеденный перерыв вся группа бросилась купаться. И я, естественно тоже. Наплавался, нанырялся, слышу — зовут.

Ну, я актёр дисциплинированный: зовут — иду.

Оператор говорит:

— Надо закончить всё, пока солнце не ушло.

Надо так надо. Сел я уже на грим и чувствую что-то не то, дискомфорт какой-то.

И вдруг, до меня доходит, что челюсти-то во рту нет! Выронил, когда нырял.

Я сразу к режиссёру, ору: — Я челюсть потерял!

А он смеется и все вокруг с ним вместе. Думают — я разыгрываю их.

Полчаса доказывал, что не шучу.

Ну, а когда до них дошло, что это правда, стало всем та–а–ак грустно-грустно. Снимать не можем.

Да ещё предпоследний день месяца, если отснятый материал сегодня вечером в Москву не отправят, то план летит к чёрту, а соответственно и премиальные (в те годы в кино премиальные были + 40% к зарплате!).

Тут уж народ веселиться совсем перестал и на меня так косо посматривать начал...

Режиссёр директору говорит:

— Ничего не знаю, выкручивайся как хочешь, но чтобы максимум через полчаса у меня Смоктуновский был в кадре!

Директор — к художникам, к бутафорам, а те: — Мы–то при чём? Мы не дантисты.

Короче, директор в отчаянии хватает мегафон и орёт на весь пляж, что тому, кто найдёт челюсть Смоктуновского, он лично выкатывает пять бутылок коньяка.

После этих слов все дружно бросились в воду (даже те, кто в нашей съёмочной группе не работал). Ныряли, ныряли... долго...

А потом, представляете? Одному парнишке осветителю повезло!

Выныривает, рот до ушей, а в руке — челюсть.

Ну все сразу бросились готовиться к съёмкам, пока солнце не ушло.

Я скорей челюсть схватил, в рот сунул...

Иннокентий Михайлович выдержал мхатовскую паузу, а потом трагическим шёпотом окончил фразу:

— А она... представляете!!.. не моя...

Иннокентий Смоктуновский

советский и российский актер

1925-1994