Про детство...

Когда я была маленькой, меня на лето отвозили к бабушке.

На Сахалин. Из Ленинграда на Сахалин, на все лето! К бабушке!! 

Через всю страну на самолете, с двумя-тремя посадками!

Отправляли с какими-то геологами или рыбаками. Незнакомые дяденьки и тетеньки со мной мучились весь перелет, потому что меня сильно укачивало, со всеми вытекающими из этого последствиями. Но они стоически это терпели!

Давно это было, а я до сих пор помню!

Ну, что вам рассказать про Сахалин?

Сопки... На одной из сопок – сейсмостанция. Дедушка был ее начальником.

Полдома – сама сейсмостанция, вторая половина – служебная квартира.

А еще свое хозяйство, что для меня, девочки из Ленинграда, было очень любопытно.

У бабушки была коза, кролики и куры, желтенькие маленькие цыплятки пищали у меня в руке, это было так забавно…

И великолепная природа кругом! А я – как Гулливер в стране Великанов.

Помню лопухи в диаметре больше метра, под которыми можно было скрыться от дождя, растущие в сопках дикие смородина и крыжовник, а еще лимонник и клоповник.

Почти ручные белки, очень много их было. Те, что посмелее, могли даже на плечо сесть, чтобы выклянчить что-нибудь поесть.

И бабочки… Огромные, с блюдце.

Иногда на территорию забегали то ли куницы, то ли норки, не знаю точно, видели даже медведей.

А еще океан… Такой огромный и красивый!

И я купалась в Тихом океане, это вам не Финский залив! День казался длинным-длинным…Очень…

А ночи темные-темные и звездные. Очень красиво! У нас в Ленинграде – не такие!

Баню топили раз в неделю, но каждый день бабушка грела воду в тазиках на солнце, подливала чайник кипятка, и вечером купала меня в корыте, потом заворачивала в полотенце и несла из бани в дом.

Иногда вечерами в доме собирались геологи. От них пахло лесом и костром…

Они дарили мне кисель в брикетах. Вишневый! Обалденная вещь, если грызть!

А еще дарили леденцы-монпансье в жестяной баночке. А этой баночкой мы потом играли в классики...

Очень вкусно пахло картошкой, рыбой и пирогами… На столе стоял самовар, настоящий, на дровах и шишках…

Смотрели телевизор, черно-белый. Помню, когда показывали фильмы про войну, я все время спрашивала, а это белые, или красные? Тогда именно так я делила людей на плохих и хороших. Наивная!

А еще пели песни, в основном военные, лирические. «Вечер на рейде». «В землянке».

Часов в десять меня выпроваживали спать, и я лежала в соседней комнате в обнимку с тарахтевшим котом, или подаренной куклой, слушала их спокойные голоса и быстро засыпала.

А утром новый день! Такой длинный! И вся жизнь впереди!

На веревке развешано и сушится белье… Это бабушка, уложив всех гостей спать на сеновале, вручную перестирала их бельишко, стиральной машины тогда еще не было, и оно трепыхалось на ветру.

И все снова, сначала – нарвать травы кроликам, собрать яйца в курятнике, накормить кур, убежать от петуха Пети, так как он все время пытался меня клюнуть. А потом пойти гулять с Рексом на сопку.

Рекс-это дворовый пес, мы с ним очень подружились и почти не расставались.

А когда я приезжала в следующем году, он безумно радовался, вилял хвостом и облизывал мне лицо. Собаки очень верные и любят нас просто так, не за что-то, а потому что мы есть.

А еще, меня отпускали с ним в лес, пяти-шестилетнюю девочку одну, без взрослых, потому что Рекс всегда знал дорогу домой, и тогда никто не боялся маньяков и педофилов.

Содранные коленки… Зеленка! А еще я любила болеть, именно у бабушки. Потому что она ставила мне банки, а потом я хвасталась пятнышками на спине, как у леопарда. Помню синюю лампу и горчицу в носках. Мама как-то по -другому меня лечила...

Иногда в гости заходили соседи. Корейцы. Такая добрая семья с двумя девочками моих лет. И мы с ними играли – в магазин, в школу, в больницу. А когда они уходили, у себя под подушкой я обязательно находила ириски или фигурку, выструганную из дерева.

С тех пор очень люблю корейцев. Великолепный народ.

А еще помню бабушкину швейную машинку… Ручную. Как она стрекочет… Тихо-тихо и монотонно...

Это бабушка шьет мне платье, из яркого ситца, потому что девочка должна быть красивой и опрятной…

Такой я бабушку и запомнила, за швейной машинкой…

Прям до слез…

А бабушка прожила долгую жизнь. 92 года.

И у меня, до сих пор, на стене висит её ковер, 1952 года издания.

вспоминала Татьяна Ферчева