Душевная боль гораздо тяжелее физической

Здравствуйте, уважаемый Сергей Николаевич!

Уверена, что Вы не ответите, но капелька, размером с горчичное зерно, надежда, видимо, все же есть.

С Вашими книгами впервые познакомилась в 1995 году — именно тогда первый муж принес первую Вашу книгу при нашем с ним разводе. На данный момент прочитала все книги «Диагностики кармы», «Человек будущего», «Опыт выживания» и более половины — вне серии. Диски, видеокассеты…

Сергей Николаевич, Вы правы во всем, тысячи раз правы. Но… Наверное, начать надо с детства.

Сколько себя помню, боялась старости. Именно старости, а не смерти. Еще до школы — лет в 5–6 — ночью просыпалась и ревела из‑за нежелания стареть. «Чего боишься — то и происходит»: в 23 года выглядела на 33, а в 40 лет уже спрашивали про пенсию.

Смерти не боялась, может, и потому, что примерно в том же возрасте подвыпивший папа учил меня плавать и не уследил — меня откачали. Но я ревела не от страха, а оттого, что не хотела возвращаться оттуда: ощущений счастья, безмерной радости было там. А при «возвращении» чётко помню мысль: «Если надо будет умереть — утоплюсь, там так хорошо». Это в голове ребенка‑дошкольника.

И по женской, и по мужской линии род «загружен», вымирающий. До 60 лет по отцовской линии никто не доживал: алкоголизм, нелепые смерти (идеалы, справедливость). Да и по материнской — отсутствие семей, детей или дети тоже умирали в раннем возрасте (поклонение любимому человеку — огромное).

Или вот я: «что выросло, то выросло, ни кожи ни рожи» — про таких говорят. С какой‑то патологической тягой к справедливости — моей справедливости, как я её понимала.

Как мне тогда казалось, любила и жалела меня только мама, папа только унижал, хотя у меня к нему были только теплые чувства. В самом раннем детстве даже просила у мамы: «Дай папке денег на вино, жалко, что ли?» Он для меня был непререкаемым авторитетом, хотя и был практически всегда подшофе, и воспитывал порой своеобразно — например, мог на улице стукнуть по голове со словами: «Рыжая страшная собака, никто тебя не любит». Даже это в то время не сдерживало моего поклонения ему.

Теперь‑то все ясно: кто еще вылечит душу от зашкаливающей привязки к мужчинам, как не отец? Обидчивость появилась позже. Мама работала не покладая рук, чтоб хоть как‑то сводить концы с концами. Со временем, как и полагается, я стала «топтать» и презирать отца: живём в нищете, а он только пьет.

В школе была одна единственная подруга, которая, видимо, просто жалела меня и к которой я «прилипла» намертво; ей тоже пришлось «рихтовать» меня. Друзьями были книги — читала запоем. Там был мир, к которому я стремилась: с благородными, справедливыми людьми, живущими по законам чести и совести — совсем не так, как в окружающем меня мире. Друзей как‑то особо по жизни не было. Да это и понятно.

Тогда росли только претензии к миру, обиды, уныние, нежелание жить. Увы, были и попытки суицида — когда мой муж, мой принц на белом коне, бросил меня, не выдержав моего представления о семейном счастье. Тогда я и начала читать первую Вашу книгу, но как‑то не пошло. Потом таких «бросил» будет много.

Но я же еще и упертая: что‑то кому‑то пыталась доказать, проломить уже предсказуемый ход событий. Все же должно быть по‑справедливому: если я к ним прекрасно отношусь, то и они должны ко мне так же относиться.

В конце концов появилось озлобленное, всех ненавидящее и презирающее существо, любящее только животных. Именно они любят бескорыстно, несмотря ни на что. А мир жесток и несправедлив к ним — так же, как и ко мне.

Все же как‑то с таким убогим мировоззрением у меня получилось выйти замуж второй раз, родить дочку. У дочки появилось очень тяжёлое заболевание, медики были бессильны, муж, ясное дело, самоустранился. И тут пришло настоящее время книг «Диагностика кармы». Читала запоем, работала, старалась меняться.

Я даже попала на личный прием к Вам — никогда так не рыдала, как у Вас на приеме! Потом просто летала несколько дней. Случилось чудо: авансом дали выздоровление дочки. Не передать словами, как я благодарна Богу и Вам, Сергей Николаевич!

Она уже взрослая, порой появляются очень сильные головные боли, низкий гемоглобин. Она замужем, детей, правда, нет.

Но вот что не отпускает меня — так это сопереживание к искалеченным людьми животным. Такое ощущение, что на грани разрыва души. Практически каждую минуту я это ощущаю. Это невыносимо больно. Мне кажется, что все мои болячки, а их немало (даже не буду перечислять), появляются именно от этого.

Скажут: «Какой‑то ерундой тетка страдает: дети гибнут (но здесь как раз всё объяснимо и понятно), а она о каких‑то изуродованных животных переживает». Но боль такая, Сергей Николаевич, что просто хоть вой: душевная боль гораздо тяжелее физической.

Для Вас эта тема тоже кажется несерьезной — нашла только пару роликов, в которых поверхностно говорится приблизительно об этом, да и в книгах тоже — скользящая информация. Не типичная тема, немногим эта информация понадобится, понимаю. Но такие «ненормальные» есть, Сергей Николаевич, и они очень страдают и нуждаются в Вашем ответе. Лично знаю таких.

Просто чувствуешь боль изувеченных людьми животных даже на физическом уровне, но с душевным, конечно, не сравнить. Им за что это? За что выкалывают глаза, вырывают языки, сжигают живьем? Понимаю, что все надо принять, на все — Божья воля, но никак не получается. Пусть смеются, вертят пальцем у виска.

Если доживу лет до 60 (сейчас мне 52), то, скорее всего, буду той «шизанутой» бабушкой с кучей кошек на шлейках, о которых выкладывают ролики в интернете.

Пожалуйста, помогите. Это просто крик души.

С любовью, благодарностью и уважением к Вам и всему, что Вы делаете.