Дети Уинтона

В декабре 1938 Николас работал биржевым маклером в Лондоне. Собирался провести отпуск в Швейцарии, покататься на лыжах. Но вдруг позвонил друг, Мартин Блэйк, работавший в Праге в Британском комитете по делам беженцев из Чехословакии. Блэйк попросил Уинтона отменить отпуск и приехать в Прагу — есть, мол, очень важное дело. «Лыжи, — сказал, — можешь не брать».

В Праге действительно оказалось не до лыж. Приехав туда, Уинтон увидел огромные лагеря беженцев из только что занятой Гитлером Судетской области. Увиденное было настолько ужасным, что Николас остался в Праге. После «Хрустальной ночи» 1938 года, когда нацисты уничтожили практически все еврейские магазины, дома, синагоги, немецкие евреи бежали в Чехию, но фашисты заняли и ее. Среди этих людей было много детей. И Уинтон решил, что должен спасти их.

Просто больше было некому — Британский комитет по делам беженцев из Чехословакии не занимался детьми, спасая только стариков и инвалидов. Уинтон практически в одиночку создал программу по вывозу детей из Чехословакии. В гостиничном номере в Праге он устроил нечто вроде магазина. Туда приходили отчаявшиеся спасти своих детей родители — готовые отдать детей чужим людям, расстаться с ними навсегда, лишь бы спасти им жизнь. Николас записывал имена детей, собирал их фотографии, выстраивал в голове способы вывоза детей. К его номеру стояли огромные очереди — немудрено, что нацисты начали за ним слежку. Уинтон раздавал нацистским чинам взятки направо и налево — лишь бы хоть немного выиграть во времени.

Ему удалось зарегистрировать около 900 детей, которых нужно было срочно вывозить из Чехословакии. В начале 1939 года он, оставив вместо себя двоих друзей, вернулся в Лондон. Там он и еще несколько добровольцев — в том числе и его мать — назвали себя «Британским комитетом по делам беженцев из Чехословакии. Детское отделение». И от имени этого комитета Уинтон взялся за лихорадочные поиски приемных семей и денег, которых нужно было очень много. По закону, каждая приемная семья должна была гарантировать заботу о ребенке, пока тот не достигнет 17-летнего возраста, и внести залог в 50 фунтов на случай, если ребенка придется отправить назад на родину.

Уинтон ходил по газетам и размещал там объявления о поиске приемных семей, просил денег. Сотни семей согласились принять детей, многие жертвовали деньги. Их было недостаточно, но разницу Уинтон покрывал из своих. После этого он обратился в Министерство внутренних дел Великобритании, чтобы детям оформили въездные визы. Но чиновники с ответом медлили, а время очень поджимало. «Это было за считанные месяцы до начала войны, — позже вспоминал он, — Поэтому визы нам пришлось подделать».

А в Праге в это время друг Уинтона, Тревор Чадвик, «дружил» с чиновником гестапо Карлом Бемельбургом — давал ему взятки, чтобы ни нацистские чины выше рангом, ни чехословацкое железнодорожное начальство не остановило поезда с детьми. Гестаповец оказался полезным — исправно передавал деньги кому нужно и даже помогал подделывать документы на детей.

14 марта 1939 года, за несколько часов до того, как Гитлер вывел земли Моравии и Богемии из-под немецкого протектората, первый поезд с 20 детьми покинул Прагу. Выжившие рассказывали потом, какой ужас был на вокзале: дети рыдали и умоляли никуда их не отправлять, родители не могли оторвать их от себя.

Николас Уинтон и его товарищи организовали 8 таких поездов, на которых вывезли оставшихся детей. Поезда шли через Нюрнберг и Кельн до голландского порта Хук-ван-Холланд, потом переправлялись через Северное море на лодках до Эссекса, потом снова на поезде до Лондона. Там Уинтон и приемные семьи встречали детей. У каждого маленького беженца на одежде была нашита плашка с именем. Но только 7 из 8 поездов сумели доехать до безопасного Лондона — так спаслось 669 детей.

Около 250 детей, последняя группа, были уже в вагонах, когда 1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу. Границы были закрыты, и судьба этих детей неизвестна. По всей видимости, все они погибли в концлагерях. Вера Гиссинг, соавтор вышедшей в 2001 году книги «Николас Уинтон и спасенное поколение», сама спасшаяся на пятом «детском поезде» в июне 1939 года, пишет: «Из 15000 чешских еврейских детей, отправленных немцами в лагеря, уцелела лишь горстка. Большую часть моего поколения оставшихся в живых чешских евреев спас Уинтон».
Почти все спасенные дети к концу войны стали сиротами – родители их были убиты в Освенциме, Берген-Бельзене, Терезиенштадте.

После войны многие их них остались в Великобритании. Но большинство вернулось на родину или эмигрировало в Израиль, Австралию, США. Сегодня этим спасенным детям по 70-80 лет, и они называют себя «детьми Уинтона».

…Рассказывают, кстати, что сам Николас почти никогда не подходил к детям во время прибытия поездов в Лондон. Стоял и смотрел издалека.

Постепенно судьба Уинтона получала все более широкую известность. В сентябре 1994 года Николас Уинтон получил благодарственное письмо от президента Израиля Эзера Вейцмана. В 1998 году он был награжден чешским Орденом Масарика. В 2002 году королева Елизавета II посвятила его в рыцари. В 2014 году в возрасте 105 лет был награжден высшей наградой Чехии — Орденом Белого льва.

1 сентября 2009 года, в честь 70-летней годовщины последнего «Киндертранспорта», планировавшегося на 3 сентября 1939, но так и не осуществленного из-за начала Второй мировой войны, специальный «Поезд Уинтона», составленный из локомотива и вагонов, эксплуатировавшихся в 1930-х годах, отправился с Центрального вокзала Праги в Лондон по маршруту «Киндертранспорта». В Лондоне пассажиров поезда — выживших «Детей Уинтона» и их родственников — встречал сам Уинтон. Во время отправления поезда на Центральном вокзале Праги был торжественно открыт памятник Уинтону.

…Когда Николаса спрашивали, почему он решился на такое рискованное дело, он только пожимал плечами:

В 2015 году в возрасте 106 лет Николас Уинтон покинул этот мир.

Перевод Анны Барабаш

Рассказать историю