Задание от С.Н.Лазарева: «Испытываю большую вину…»

Добрый вечер!

У меня сложная ситуация, не знаю, что делать! Хотел бы посоветоваться с Сергеем Николаевичем. Понимаю, что таких, как я, миллионы — со своими вопросами и проблемами. Но я правда не знаю, что делать!

Я был женат 35 лет. Мы прошли путь от молодых юнцов: поженились, когда нам было по 21 году. Я окончил военное училище, и мы уехали в воинскую часть в Германию. Там родился первенец, мальчик. Он прожил 3 месяца и умер во сне. Через год родился второй сын — сейчас ему уже 35 лет.

Потом мы вернулись в Россию, родился третий сын, но он тоже умер — через 9 дней. Всё это мы пережили вместе, и было очень тяжело. Но у нас есть средний сын, и как‑то мы привыкли и жили дальше.

Я служил, потом уволился и поехал по приглашению коллег в Москву — на хорошую работу. Устроился, и появилась возможность перевезти семью. Так мы и сделали: сняли жильё, сына перевели в новую школу. Правда, он трудно перенёс переезд.

Жена пошла работать в эту же школу — она учитель иностранных языков (английский и немецкий). После окончания школы сын поступил в университет. Учился так себе, но закончил. Потом жена ушла с работы и стала домохозяйкой.

Я зарабатывал хорошо, на всё хватало. Мы купили жильё, и вроде бы всё было хорошо — как у всех. Ездили отдыхать всегда вместе. Я ни в чём не отказывал семье — конечно, в рамках своих возможностей, а возможности были.

Где‑то в 2014 году жена увлеклась музыкой и начала активно участвовать в различных группах в мессенджерах — общалась, так сказать, по интересам. Занималась домом, ходила в театры, на концерты и так далее. Очень любила ездить в Германию — по местам нашей «боевой славы», вообще обожала Германию, немецкий язык и очень хотела купить там недвижимость. Я особо не препятствовал, но и сам такого желания не имел: хотел жить и работать в своей стране.

Она увлеклась творчеством немецкого скрипача Дэвида Гаррета — молодого, гениального и симпатичного. Его музыка звучала везде: дома, в машине, на телефоне. Я мог ездить в отпуск ограниченно, а она стала просить отпускать её в Германию одну. Я не препятствовал — пусть отдыхает.

Впоследствии оказалось, что она ездила туда, где он родился, учился и жил, ходила на его концерты, нашла его сестру (она певица в Гамбурге) и познакомилась с ней. Узнала всё про его семью — про родителей и всех родственников. Сам он не женат и в активном поиске. Какое‑то безумие началось…

И вот в один прекрасный день, придя из храма (она человек набожный, да и вся наша семья набожная), она объявила, что стояла в храме и поняла: нам нужно развестись.

Сколько мы с ней разговаривали обо всём — о жизни, о наших отношениях, о детях… Она всё твердила: «Я точно знаю, нам надо развестись», и всё. Начала демонстративно собирать вещи, перестала готовить и убираться. Я на работе, а дома — бардак и помойка.

Сын, узнав обо всём этом, очень расстроился. Но она никого не слушала. Мои доводы о том, где она будет жить и на какие средства, тоже не находили отклика. В конце концов я сказал: «Хорошо, делай, что хочешь».

Жить дома стало невозможно, и я взял отпуск и уехал к брату в Подмосковье. Так прошло недели две‑три.

Я пробился на аудиенцию к старцу Илию. Рассказал всю нашу историю. Он ответил: «Не хочет так жить — выставь её за дверь и пусть идёт на все четыре стороны!» Я даже опешил и не поверил его словам. Только потом эти слова стали до меня доходить.

Однажды ночью она позвонила мне и попросила срочно приехать. Я всё бросил и приехал. Мы проговорили до утра. Она говорила, что было какое‑то наваждение, начала нести какую‑то ерунду про ангелов и демонов, рассказывать про общение с потусторонним миром, с царями и императорами — начиная с императора Константина. Я напрягся, но подумал, что это последствия стресса и так далее.

Утром я уехал на работу. Приехал пораньше — она опять была не совсем вменяема.

В общем, через несколько недель всё улеглось. Сын попросился переехать к нам пожить: он переживал за мать. Он живёт отдельно, но переехал, и мы с ним стали присматривать за ней и помогать.

В какой‑то момент она попросила помочь ей и найти хорошего психолога. Мы поехали к специалисту. Тот сказал, что всё в порядке, волноваться не надо. Потом были и другие врачи — вплоть до клинических психиатров. Они назначили ей лечение серьёзными препаратами. В клинике она не лежала — всё было амбулаторно: периодически приходили на осмотр и корректировку лечения.

Потом было обследование по женской части — и случайно нашли опухоль в правом лёгком. Сдали анализы — оказалась онкология. Ну и началось: анализы, консультации. Нашли хорошего хирурга, который назначил день операции по удалению части лёгкого с последующим протезированием.

Пока было время, я схватил её в охапку и повёз на море — вдруг это последний раз. Хорошо съездили, хорошо отдохнули. По приезде пошли на операцию. Операция была очень сложная, реабилитация — ещё сложнее. Но всё обошлось. Наблюдались несколько лет — всё было хорошо.

Наш сын, к глубокому моему сожалению, пока не женат. Он продолжал жить с нами, хотя у него есть своё жильё, — переживал за мать.

Когда она отошла от всех этих дел, то попросила меня опять найти хорошего специалиста‑психотерапевта: чувствовала необходимость. Нашли врача, она ходила к нему дважды в неделю восемь месяцев подряд. Впоследствии врач позвонила мне и сказала, что проблемы есть и она не сможет справиться без психиатра. Посоветовала хорошего специалиста. Мы поехали к ней, и та назначила лечение препаратами.

Опять всё выравнивалось, но появилась одна проблема — побочка от лекарств: набор веса. Я говорил: «С весом потом разберёмся, главное — эмоциональное состояние и хорошее лечение».

Мы стали ездить по монастырям и храмам: где только не были, с какими отцами и батюшками не встречались. Она набрала 25 кг и сказала, что ей тяжело с таким весом, что врач не тот и лечение не то.

Нашли другого врача — он скорректировал лечение, а впоследствии совсем отменил лекарства. И началось опять: «Надо развестись, срочно и обязательно».

У меня опустились руки. Я согласился, но сказал: если она хочет, пусть подаёт в суд — пусть разводит суд. Я согласия не дам.

Тут она ударилась в безумный шопинг. Такое чувство, что захотела пустить нас по миру: скупала всё подряд, не щадя ни цен, ни соображений о необходимости. Я человек не жадный и никогда ей не отказывал, но в этот раз уже не выдержал и стал её ограничивать.

Тогда у неё появилась агрессия и ко мне, и к сыну. Были даже попытки продажи нашей недвижимости. Я всё переоформил на сына, чтобы избежать ситуации, при которой мы могли бы оказаться на улице.

И опять — неимоверная любовь к немецкому скрипачу, и всё по новой.

Подала заявление на развод через суд. Тут я уже не выдержал и сказал: «Давай разъезжаться». Сын перевёз её на свою квартиру, помог с переездом.

Она начала обвинять меня во всём и во всех грехах, оскорблять, проклинать и так далее. Могла позвонить и в издевательской форме оскорблять часами. Если я клал трубку, звонила постоянно — доходило за день до 70–80 звонков. Если я её блокировал, могла позвонить мне на работу и говорить сотрудникам про меня всякие гадости. Я уже не знал, что с ней делать.

Суд назначил развод, и счастья у неё не было предела. Она ждала развода как лучший день своей жизни. И этот день настал — нас развели. Она стала жить в квартире сына, а сын попросился жить со мной. Я ежемесячно переводил ей деньги на жизнь, так сказать. Она не работала.

Прошло какое‑то время, и в один прекрасный день она пропала. Телефон не отвечает, дома её нет, а вещи на месте. День нет, два нет, три нет… Мы с сыном уже стали с ума сходить.

Я подключил все свои возможности и узнал, что она вылетела из аэропорта Домодедово в Киргизию, в Бишкек. Нашёл, где она остановилась, в какой гостинице. Оказывается, в Киргизии был концерт этого скрипача. Но ладно я, но сыну можно было сказать: «Я туда‑то или туда‑то еду». Нет — ни на чьи звонки не отвечала. Благо мы узнали, где она и что жива и здорова.

Как всегда, позвонила ночью через неделю и попросила забрать её из Киргизии. Я купил ей билет и отправил на электронную почту гостиницы. Она прилетела в Москву, пришла — и вместо объяснений, что это было и почему она так поступает с людьми, которые переживают за неё, сказала, что никому ничего не должна и ничего объяснять не намерена.

Долго можно ещё писать и рассказывать, но я вас, наверное, сильно утомил. Просто, простите, хочется как будто подробно описать ситуацию.

В общем, живёт она отдельно. В разводе мы уже три года. Не работает, поменяла фамилию — причём не на девичью, а на фамилию своей бабушки. Ни с кем не общается: отказалась от своей матери, полный игнор, совсем полный. От всех друзей и подруг. С сыном тоже не общается, со мной — только когда что‑то нужно. В доме, где она живёт, в квартире сына её называют местной сумасшедшей.

Я ей перевожу ежемесячно деньги, заказываем доставку продуктов, оплачиваем всё. Сын оплачивает квартиру и ЖКХ. Она — хочет, звонит, хочет — не звонит.

Сергей Николаевич, я начал читать Ваши книги три года назад: стал искать корень проблемы, наткнулся на ваши видеолекции, потом купил все Ваши книги и стал читать. Многое стало понятно, не всё, конечно, но я работаю в этом плане.

Мне очень её жаль — такое чувство, что в неё вселился бес! Поведение неадекватное, вообще не она. Но я ей теперь никто, а сын в растерянности — как быть. Это я про юридическую составляющую.

Теперь она всем говорит, что я хотел её в «дурку» определить, что я всю жизнь ей испортил и так далее. Ну и вишенка на торте: её скрипач оказался в итоге гомосексуалистом. Её супернадежды рухнули. Почему‑то она считала, что он ждёт и ищет только её. И смешно, и плакать хочется.

Что касается её семьи: мать бросила отца, когда моя жена была 15‑летней девочкой. Мама её была и есть дамой отвязанного поведения. Она, моя супруга, очень любила своего отца. Он тоже относился к ней с трепетом, много с ней занимался. Но после развода он запил, вскоре случился инсульт — и он скончался.

Вся её женская линия — одинокие и разведённые. Как она порой говорила: «Наша сильная женская линия». Теперь это самая главная претензия к матери — смерть отца, в которой она обвиняет мать. Мать уже старый и больной человек. Но моей супруге всё равно!

Вы знаете, Сергей Николаевич, я испытываю большую вину перед женой и перед сыном. Как мне сказал один монах, в жизни православной за всё отвечают монахи, трудясь и отмаливая грехи за всех, а в мирской жизни за всё отвечают мужчины. Вот и я чувствую свою вину во всём этом и в состоянии своей бедной бывшей супруги.

Хотя мы венчанные, а значит, развод — это только юридическая составляющая. И я по жизни, и, главное, перед Богом несу за неё ответственность и переживаю до сих пор. Не могу ничего с собой поделать.

И мне стыдно и за себя, и за неё перед нашим единственным сыном (хотя у меня их трое — так как умерших я не забываю). Стыдно за то, что мы своим примером и действиями не давали и не даём ему возможности строить свою жизнь и свою семью.

И я не знаю, как мне быть и что делать!!!

Написал Вам, как будто поговорил. Если Вы дадите совет, что делать и как жить, буду вам признателен. Если нет — читаю ваши книги, надеюсь, разберусь с Божьей помощью.

Спасибо Вам большое!

С уважением,...