×

Сквозь покровы человеческого

Любовь к Богу — это корни, которых мы не ви­дим. Наша жизнь — это ствол, наши желания — ветки и листья. Если крона слишком пышная, а корневая система слабовата, дерево может погиб­нуть, и, чтобы его спасти, нужно обрезать крону.
31 марта 2019
0
304

Нам постоянно нужны только любовь и добро­душие. Эти мысли проплывают у меня в тот мо­мент, когда я еду в баню. Похоже, у меня опять наступает период серьезных изменений.

Первый раз — в начале 70-х, когда моя жизнь резко изменилась. Мои мечты, планы, надежды рухнули разом. Я хотел стать военным, а стал экскурсоводом.

Следующие изменения — в начале 80-х. Когда я начал серьезно заниматься философскими ис­следованиями, попытался упорядочить свои пред­ставления о мире, тогда философия пошла рядом с экстрасенсорикой.

Тяжелый кризис был в начале 90-х. Я пришел к выводу о бесперспективности лечения руками. Ре­шил отказаться от энергетического лечения и пе­рейти на информационное. Крах был не только в работе, но и в жизни. Диагноз, который не остав­лял шансов выжить, мировоззренческий тупик. Вот и сейчас, похоже, мне закрывают возмож­ность работать по старинке. Я должен отказать в приеме пациентам, которые пришли с одной целью — поправить дела, улучшить здоровье, ис­полнить желания. Мне нужно все человеческое счастье сжать в одну точку, а затем показать паци­енту. Смотри, вот это человеческое, вот это Боже­ственное. Вот отсюда нужно перейти сюда. Для этого нужно сделать то-то и то-то. А пока чем больше я пытаюсь работать, помогая укрепить жизнь, защитить ее, тем больше энергии я теряю.

Я помню, как одна целительница пришла ко мне на прием. У нее начались проблемы с сыном и с собственной психикой. Она начала слышать го­лоса, появился страх и дискомфорт.

—  Целительством не опасно заниматься тому, кто по прошлым жизням закрыл зависимость от жизни и желаний. Скажем, умер мученической смертью, сохраняя любовь в душе, или многие годы проводил в молитве и воздержании. А вы на­чали заниматься целительством, не закрыв зависи­мость от глубинных основ. И сейчас маленькая проблема, которая раньше была незаметна, вырос­ла до огромных размеров и угрожает вашей жизни и жизни вашего ребенка.

—  Но я ведь лечила молитвами, — искренне удивляется женщина.

—  А о чем думали, когда лечили?

—  О том, чтобы сделать человека здоровым, чтобы ему судьбу выправить.

—  То есть вы Божественное использовали для человеческих целей. Вот зависимость от этих це­лей и усилилась многократно. Да, накопление любви к Богу рождает желание и жизнь, приводит к их расцвету, но, чтобы ощутить Божественное, нужно забыть о человеческом на какое-то время. Любовь к Богу — это корни, которых мы не ви­дим, но без которых жить невозможно.

Наша жизнь — это ствол, наши желания — ветки и листья. Если крона слишком пышная, а корневая система слабовата, дерево может погиб­нуть, и, чтобы его спасти, нужно обрезать крону частично или полностью, если корней мало. По­этому в первую очередь нужно заботиться о кор­нях и периодически подрезать крону, чтобы она росла лучше. Раньше я постоянно думал, нахо­дясь в метро или в транспорте. Сейчас езжу на ма­шине, и это отвлекает. Хорошо работать над собой в бане: парилка дает унижение жизни и желаний. И когда в этот момент молишься, очищение насту­пает быстрее.

Медицина долго боролась с природой, а не по­могала ей. Раньше на болезнь смотрели как на зло, потому что исходили только из интересов тела. Что делал человек, когда заболевал. Его тошнило, он не хотел есть, у него поднималась температура, он не хотел ни с кем общаться, а медики старались убрать болезнь вместе с осталь­ными признаками. Родственники постоянно тере­били больного, заставляли его есть, сбивали тем­пературу. Оказалось, что болезнь очищает душу человека и укрепляет его иммунную систему. Зна­чит, голодание и уединение тоже очищают.

Насчет температуры помню любопытный слу­чай. Несколько лет назад в Нью-Йорке общался с одним человеком. Он рассказывал мне, как стал целителем. У него, оказывается, был перелом основания черепа. 21 день он пролежал в коме. «Я видел своих умерших родителей, — рассказы­вал он, — благословил жену на брак с другим че­ловеком, я понимал, что назад уже не вернусь, но родственники мне сказали, что уходить рано, что я не только должен вернуться, но и выздоровею. Еще они мне сказали, что я буду лечить людей. Когда я пришел в себя и выздоровел, то почув­ствовал силу, исходящую из моих рук, а потом со мной вошли в контакт инопланетяне и помогли ле­чить. Я помню, у одной женщины болели придат­ки слева, и сколько я руками ни водил над этим местом, боли не проходили. Они сказали мне, что причина кроется в придатках с правой стороны и что лечить в первую очередь надо их. И действи­тельно, после этого женщина выздоровела. И я за­метил: заболевает правая почка, а причина в ле­вой, и лечить нужно в первую очередь левую. Так вот, — продолжал он, — некоторое время я лечил всех и результаты были очень хорошие, а потом во сне опять ко мне приходят инопланетяне и го­ворят: ты много взял на себя, мы тебя будем очи­щать, только не принимай никаких таблеток. На следующий день у меня температура подскочила до сорока градусов, и три дня трясло, как в лихо­радке, но я уже знал, в чем дело, и никаких ле­карств не принимал».

Я вспомнил его слова, когда заметил, что после приема у меня есть две вещи, которые меня вос­станавливают: сон и парилка. А начал я молиться в парилке при следующих обстоятельствах. В Рос­сии обычно в баню идут компанией, и доброду­шие, которое появляется в группе друзей, энерге­тическое единство помогают выдержать гораздо большие перегрузки. Поэтому я не любил ходить в баню один. В Германии в парилке находишься в одиночестве, вернее в сауне, где каждый час под­дают различными настойками, вместо веников ма­шут полотенцами. Вода хорошо отключает от стрессов и проблем. Немцы ведут себя спокойно и расслабленно. Сама атмосфера очень помогает от­ключиться от напряженного режима. За 10 минут до того, как начнут поддавать, сауна заполняется народом, и работник, сначала проветрив помеще­ние, начинает на большую нагретую каменку плес­кать воду. В этот раз это была женщина, и выра­жение лица у нее было жесткое. «Не любит она мужчин», — почувствовал я. В парилке были пре­имущественно мужчины. Обычно процедура вы­глядит так: сначала на каменку льют воду, выжи­дают некоторое время, чтобы пар разошелся, и потом плавно машут простыней для полного пере­мешивания. В этот раз женщина воды вылила больше нормы и сразу же начала всех обмахивать. Обычно я выдерживаю высокую температуру, но в этот раз я был на пределе. Сидящие на верхней полке рядом со мной стонали, кряхтели, но дер­жались. Я почувствовал, что должен либо уйти, либо что-то сделать, и начал молиться, повторяя, что сохраняю любовь, когда разрушаются жизнь и желания. И в этот момент меня как будто окатили прохладной водой. Меняться мы начинаем, когда подходим к какому-то пределу, когда перегрузки достигают критического уровня. Но для этого нужно определенное внутреннее состояние. Я по­нял, почему многие святые создавали себе мучи­тельные условия и, молясь в этот момент, доби­вались гораздо большего духовного роста. Так вот, в этой бане я отсмотрел любопытный момент.

Рядом со мной сидели люди, их кожу обжигал пар, и они легко выдерживали это. Мне стало ин­тересно: насколько я и они выдержим это испыта­ние. Результат меня удивил и озадачил. Я прошел испытание на 60-70%, а они на минус 10 — минус 20%, то есть этого испытания они не прошли. Че­рез какое-то время я понял, в чем дело. Они про­шли внешне, но не внутренне, они выдерживали пар в ущерб любви в своей душе. Когда любовь уходит, возникает программа самоуничтожения, и вспышку этой программы самоуничтожения я у них зафиксировал. Судя по всему, пребывание в парилке принесло им вред, а не пользу. То есть разрушение человеческого нужно держать до тех пор, пока не начнет угасать любовь в душе, а дальше человеку неподготовленному нужно де­лать передышку, иначе потом на любые неприят­ности он будет реагировать программой самоунич­тожения. То есть главная суть всех испытаний не в физическом их преодолении, а в сохранении любви в душе. И молитва здесь очень помогает. Теперь, сидя в парилке, когда становится невмого­ту, начинаю молиться, и это здорово помогает. Кроме этого, при правильном отношении баня на­сыщает тонкой энергией.

Я как-то после приема, опустошенный, пришел в баню и посмотрел свой энергетический уровень. Он был на большом минусе. Такое обычно бывает при серьезном заболевании. После бани все изме­нилось, недостаток энергии пришел в норму, даже с избытком. В принципе все логично, рассуждал я. Тонкая жизненная энергия и грубая физиче­ская связаны, одна переходит в другую. Допус­тим, человек переохлаждается, потеря грубой энергии влечет потерю тонкой, и человек заболе­вает. Значит, возможен обратный процесс, плот­ная поверхностная энергия может переходить в тонкую. То есть занятия спортом, пребывание в парилке насыщают нас энергией. Нужно только помочь ей трансформироваться, и первое правило здесь — сохранить добродушие, отключиться от всех проблем. Если человек пришел париться, а в его душе злость, раздражение и обида, то он мо­жет просто пострадать от перегрева и навредить своему здоровью. И наоборот.

Я помню, мы как-то парились с друзьями на даче. В нашей компании был один парень, кото­рый сказал, что с детства он не переносит высокой температуры. «Меня давным-давно как-то перепа­рили в бане, и я очень испугался, и с тех пор пара я не переношу», — признался он. «Давай догово­римся так, — сказал я, — ты ложишься на полок, и я начинаю тебя парить. Когда у тебя появится дискомфорт, ты встаешь и уходишь». Он согла­сился. Первая главная задача — помочь ему рас­слабиться. Грубую энергию можно перегнать в тонкую в любом количестве, но, если у человека мышцы зажаты и внутри страх или раздражение, нагнетание температуры просто обожжет кожу. Нужно сначала убедить человека, что ты не сдела­ешь ему больно. Движения должны быть мягки­ми, плавными и ритмичными, кисти рук, стопы ног, позвоночник, их правильная обработка дает расслабление всему телу. И так я начал парить, внимательно следя за состоянием молодого чело­века. Увидел, что пошло расслабление, подмиги­ваю ребятам — начинайте поддавать. Они начина­ют поддавать, а он и ухом не ведет. Я им киваю — продолжайте подбрасывать. В конце концов пар стал таким, что они уже стоять не могли, все сели на пол, я тоже выдохся и не мог уже выдержи­вать, а парню хоть бы хны. В конце концов я вы­скочил из парилки, оставив его там. Он через не­которое время за мной вышел, от удивления с круглыми глазами. «Только когда я решил выхо­дить и сел на полке, до меня дошло, какая темпе­ратура вокруг», — признался он.

Помочь человеку расслабиться и отключить­ся — великое искусство. Не каждый массажист может это делать. Скажем, принцип массажа очень прост. У человека есть проблема, она вызы­вает психическое и физическое напряжение. Вра­чи установили, что инфаркт поражает не только мышцы сердца, но и мышцы поясницы. И сердце, и поясница — это обиды на женщин. Перегрузка психическая ведет к перегрузке физической, зна­чит, разравнивая мышцы, снимая их перенапря­жение, мы помогаем человеку внутренне отклю­читься от стресса. Но для этого массажист должен быть максимально добродушным, движения долж­ны быть ритмичными. Я, когда занимался масса­жем, заметил, мышцы начинают расслабляться после 5-8 однообразных движений. Я проходил специальные курсы массажистов, занимался то­чечным массажем, но самый лучший опыт я при­обрел именно в бане. Неоднократно я пытался по­нять: почему один умеет парить, а другой нет. Это оказалось настоящим искусством. Напряженный, зажатый человек никогда не сможет хорошо па­рить. Я помню, как в первый раз меня попарили по-настоящему. После такой процедуры я забыл, как меня зовут.

Дело было так. Я познакомился с группой ребят, занимавшихся экстремальными видами спорта, с ними в походы ходил, на снегу ночевал. Раз в неделю у них был праздник — баня. Пари­лись в среднем 6 часов. Первые два часа — кто как хочет, совершенно свободный режим. Потом перерыв. Легкая еда, соки, общались, расслабля­лись, готовились к следующему этапу. Один ло­жился в парилке, и несколько человек, сменяясь по очереди, парили его. Одному человеку мягко парить трудно, он начинает слабеть, и движения становятся жесткими. В этот момент нужно усту­пить место другому. Парили достаточно долго. За­тем начинался массаж. Четверо-пятеро массажи­ровали одного. Двадцать-тридцать минут размина­ли умело и мощно. После парилки обрабатывали горячими вениками и потом переходили к водным процедурам, поливали водой теплой, погорячей, потом чуть похолоднее, чуть потеплее. В конце та­кой горячей, что едва выдерживала кожа, и тут же — ледяной. Затем накрывали простыней, и че­ловек еще час лежал, забыв обо всем. За эти 6 ча­сов удавалось пропустить не всех. Но такого состояния хватало на месяц. Чем выше професси­онализм, тем меньше значит форма, больше содер­жание. Из простой помывки баня превращается в священнодействие, возможность привести в поря­док не столько тело, сколько душу.

Основатель понятия «стресс» сначала пришел к убеждению, что стресс — это смерть, а через какое-то время стал убеждать, что стресс — это жизнь. Медицина настоящего пытается убрать факторы, раскачивающие стабильность организ­ма. Болезнь является такой раскачкой. Чтобы не было болезней, нужно найти более масштабные формы перетряски жизни, тогда болезнь просто не будет нужна. Дозированное разрушение будет помогать развитию. Но насколько мы в этом пути преуспеем, зависит от нашего правильного взгля­да на жизнь.

Сейчас середина декабря 2000 года. Прощание с веком и расставание с тысячелетием. Я лежу на верхней полке поезда, который уносит меня в Мо­скву, и под равномерный стук колес пытаюсь уснуть. Ноющая боль в почках не дает мне покоя. Молитвы не помогают. Пытаюсь нащупать в кото­рый раз причину моего состояния. Первая про­грамма, которая выходит, — презрение к женщи­нам из-за унижения желаний и жизни. Меня уже замучили претензии к женщинам, которые я не могу снять. Они связаны с обожествлением жен­щин, с обожествлением жизни и ее продолжения. Все это идет из самых глубин, и почему-то дотя­нуться до них не могу. Под убаюкивающий стук колес, в полусне, нахожу новые и новые версии. Рано или поздно результат будет.

Я лежу, глядя в потолок, и не могу понять, от­куда приходит чувство безысходности. Внешне вроде бы понятно, написал столько книг о том, как преодолевать болезнь, и сам заболел. Я пыта­юсь успокаивать себя. Это все равно что упрекать опытного гонщика в том, что он не смог справить­ся со своей машиной, у него просто другие скоро­сти и больший риск. Как я ни пытаюсь успокоить себя, безысходность не проходит, эта эмоция душит и парализует меня, перекрывая дальней­шие поиски. Почему я не могу справиться с ней, ответа нет.

Только через несколько дней я вспомню свои собственные советы и пойму, в чем дело. Если эмоция неуправляема, это означает, что она идет с потомков. В таких случаях надо за них молиться. И когда негатив идет с потомков, безысходность объясняется просто. Как бы ни болел и ни мучил­ся человек, если ему скажут, что завтра боль, пыт­ки и болезни пройдут, он выдержит любые испы­тания. У него будет точка опоры на будущем. Наши дети — это наше будущее. Если негатив идет от них, то будущее закрывается. Чтобы управлять будущим, надо выйти за его пределы, а это можно только через любовь. И если любви не­достаточно, темные волны, идущие из будущего, разрушают не только тело, но и душу, и эти муче­ния подчас становятся невыносимыми. В таких случаях человек может совершить самоубийство или убить кого-то другого. А сейчас, в данный мо­мент, я лежу и пытаюсь справиться с приступом отчаяния, вернее не так, отчаяние было раньше, сейчас мы назовем это некоторым унынием. Я знаю, что я справлюсь с ним рано или поздно. Через любовь все можно преодолеть. И я продол­жаю повторять, что сохраняю любовь, как бы ни разрушались моя жизнь и мои желания, как бы ни рушились мои планы и надежды. Который раз представляю свое старение и смерть, концентри­руясь в этот момент на любви. У меня не так мно­го сил, чтобы расходовать их на уныние и сожале­ние, они должны быть использованы для дальней­шего роста и познания. Кстати, о сожалении.

Как-то у меня произошла ситуация, которую я очень хотел исправить. Ну зачем же я так сделал, постоянно крутилась в голове одна и та же мысль. Ведь этого могло же не произойти. А через час я почувствовал какие-то сильные проблемы на поле­вом уровне, продиагностировав себя, я удивился, неизвестно откуда вылетела масштабная програм­ма самоуничтожения. Я долго пытался найти ее причины, видя насколько она опасна, и через не­которое время с изумлением понял, что острое со­жаление о прошлом и пожелание смерти себе, то есть программа самоуничтожения — это одно и то же. Сожаление о прошлом — это медленное само­убийство. И если человек эту программу не оста­навливает, появляющаяся онкология тормозит его самоубийство на тонком плане. Страх перед буду­щим — это неприятие будущего, отречение от него. Наши потомки находятся в будущем, чем больше мы боимся будущего, тем масштабнее про­исходит убийство своих потомков. Ребенок может родиться, но за этот страх мы расплачиваемся потом.

Потолок купе периодически вспыхивает отблес­ками проносящихся мимо фонарей. Я продолжаю размышлять. Нужно прокрутить еще 10-15 воз­можных вариантов, позволяющих объяснить ны­нешнюю ситуацию. Потом какие-то гипотезы соль­ются в одну, какие-то будут отброшены, — нор­мальный рабочий режим. Надо действительно на какое-то время отойти от всех дел и привести свою душу в порядок. Моя знакомая недавно ездила в монастырь в группе паломников. Подъем в 5 утра, молитва, отрешение весь день. Через несколько дней вернулась, и у нее за один день из почек вышли все камни. Мы в реальности часто обраща­емся к Богу, даже молимся и при этом цепко держимся за свои привычки, проблемы и привя­занности. В Саусалито под Сан-Франциско врачи проанализировали несколько тысяч случаев спон­танного излечения от рака, и все случаи объедини­ло только одно: перед излечением были резкие из­менения по судьбе, то есть отрыв от привычного ритма жизни, который высасывал всю энергию, и от прежней жизни как таковой. И если в душе есть любовь, мы можем начать новую жизнь, и тогда болезнь останется в прошлом.

Вот и сейчас я стою на пороге новой жизни. Старая жизнь с ее раздражительностью, амбиция­ми, привязанностями должна отойти в прошлое. И если я не захочу с ней расстаться, она, навер­ное, уйдет с моим телом. Я сам себе должен дать совет: заболел — прощайся со старой жизнью, на­чинай новую, тем более сейчас, когда мы проща­емся с веком и тысячелетием. У всего человече­ства, похоже, та же проблема — расстаться со ста­рой жизнью и полностью обратиться к новой. Мы живем в счастливое время. Покровы человеческо­го становятся все прозрачнее, и сквозь них мы все явственней видим Божественное.

 

С. Н. Лазарев. «Диагностика кармы. Преодоление чувственного счастья». Книга 7

    Комментариев пока нет, будьте первыми!

Оставить комментарий

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии

Читайте также
Итоги конкурса «Мой питомец «читает» С.Н. Лазарева»! От С. Н. Лазарева Итоги конкурса «Мой питомец «читает» С.Н. Лазарева»!
Наши увлечения и интересы животные тоже ощущают внутренне и в некоторых случаях даже их разделяют.
30 ноября 2020
3
356
Проделанная работа на сайте: нововведения и изменения От С. Н. Лазарева Проделанная работа на сайте: нововведения и изменения
Мы получали от вас письма, в которых вы просили доработать какие-то моменты, добавить недостающие функции и возможности, а также усовершенствовать интерфейс сайта.
27 ноября 2020
11
464
Новая платежная система для читателей с Украины! От С. Н. Лазарева Новая платежная система для читателей с Украины!
Искренне надеемся, что этот новый сервис будет удобным для вас и простым в использовании!
26 ноября 2020
3
827
Поддержите нас
Вы можете поддержать развитие нашего сайта, перевод книг на другие языки и других проектов, связанных с исследованиями С.Н. Лазарева.
Узнать больше
Подписка
Оставьте ваш e-mail, чтобы 2 раза в месяц получать информацию о новинках, интересных статьях и письмах читателей
0