Демократия и деспотия несоединимы

Как-то у меня состоялся интересный разговор с одним бельгийцем, который высказал такую мысль:

— На знаменах французской революции было начертано: «Свобода. Равенство. Братство». Но свобода исключает равенство, а равенство исключа­ет свободу. При социализме попытались создать ра­венство. В результате нарушались права человека.

— Поверхностное равенство, действительно, ис­ключает свободу, — согласился я. — Да, при социа­лизме у человека не было никаких прав Но почему именно этот лозунг красовался на знаменах? Почему люди стремились к невозможному — к свободе и ра­венству? Потому что свобода была олицетворением земного счастья и земных богатств, а равенство и братство — олицетворением духовных богатств. Но развитие земного всегда происходило через защиту и укрепление этого земного, а развитие духовного — через ограничение и разрушение земного. Поэтому существовала такая форма государственного правле­ния, как восточная деспотия, при которой права личности нещадно ущемлялись. Это ограничение не только тела, но и сознания, связанного с потребно­стями тела. Выражение «промывание мозгов» при­шло из Китая, — там когда-то человеку, высказав­шему крамольную мысль, вливали в нос воду до тех пор, пока он не сходил с ума. Существует также за­падная демократия, при которой законы стремятся защитить личность человека, его территорию, иму­щественную и духовную собственность. Многие страны попеременно склонялись то к ограничению свободы личности через диктатуру, то к демократии.

Для того чтобы нормально развивался Запад, не­обходим был Восток. Для того чтобы существовали демократические государства, где-то должны были существовать государства с деспотией и диктату­рой. Попытка соединить демократию и деспотию не могла привести к успеху. Две эти противоположно­сти при соединении либо давали реакцию нейтрали­зации, либо побеждала одна из них. Социалистиче­ский строй то и дело переходил от демократических тенденций к тискам диктатуры и обратно.

Демократия давала защиту территории человека, его имущества, материального и духовного, самой личности и всех ее прав. Это привело к мощному развитию цивилизации и личности человека, его ин­теллекта. Но это же обесточивало духовные струк­туры и могло привести общество к гибели.

Социализм имеет главной целью духовное разви­тие человека, при социализме идея всегда была важнее потребностей тела. Поэтому началось ущем­ление всех прав человека, — но это вызвало мощ­ный духовный рост. Попытка перестроить социа­лизм была попыткой соединить экономическую эф­фективность Запада с духовными устремлениями Востока. Но механическое соединение противопо­ложностей должно было привести либо к реакции нейтрализации, либо к победе деспотии или демо­кратии, либо к быстрому их чередованию.

Почему не могли соединиться противоположно­сти? Ведь, согласно закону об их единстве и борь­бе, на каком-то этапе они должны примириться, то есть соединиться, не уничтожая друг друга. Все дело в том, что это соединение должно произойти не на внешнем уровне, а на внутреннем. Когда происходит объединение на тонком уровне, тогда две противоположности, каждая из которых преж­де считала себя целостной, начинают осознавать, что они — две половинки единого, — и конфликт исчезает, противоположности примиряются.

Демократия и деспотия несоединимы. Демокра­тия постепенно движется к хаосу, духовной дегра­дации, отречению от Бога. Деспотия ведет к эконо­мической деградации общества, вырождению и лич­ности, и общества в целом. Суть демократии и западного образа мышления — в защите и обеспече­нии развития всего земного. Суть восточного обра­за мышления и восточной деспотии — в обеспече­нии возможности развития духа. Соединять нужно не демократию и деспотию, а развитие духовных и земных структур. Для реализации этого необходи­мы соответствующие законы, — они могут появить­ся, только когда возникнет философская концеп­ция, в которой материальное и духовное не будут взаимно подавлять друг друга.

Материальное и духовное, наука и религия дол­жны соединиться в рамках единой философской концепции. Наука должна признать, что без нрав­ственного, религиозного начала она приведет чело­вечество к гибели. Религия должна понять, что без постоянного обновления, привносимого научными исследованиями, она становится все более догма­тичной и агрессивной по отношению к инакомысля­щим, которых будет все больше. Наука должна быть нравственно-религиозной, а религия — на­учной.

Некоторое время Россия еще будет мучиться между анархией, беспределом, вспышками фашиз­ма и попытками реставрации социализма и комму­низма. Сейчас в России период после реакции ней­трализации. В 1985 году началась перестройка. Первое, что нужно было сделать, — это объяснить людям, что такое социализм и коммунизм, почему эти идеи обернулись десятками миллионов жертв и почему, тем не менее, человечество стремилось к этим идеалам. Далее, следовало создать законы, за­щищающие свободу человека и всех видов его част­ной деятельности, всех форм личной собственно­сти. Также необходимо было создание законов, обеспечивающих развитие и защиту духовности че­ловека.

Личная независимость с ее центробежными тен­денциями и духовное объединение как необходимое условие для дальнейшего развития рано или поздно правильно соединятся в России. Но такого понима­ния в 1985 году и в последующие годы не было. Россия вступила в демократию, но без демократиче­ских законов и осмысления своего недавнего про­шлого. Поэтому демократия превратилась в анар­хию и разгул, а это подталкивает страну к фашиз­му, к диктатуре, к чрезвычайным мерам. Чем быстрее передовые люди поймут, что формирова­ние новой философии, новой идеологии и, соответ­ственно, новых законов — это единственный выход для России, тем меньше боли и страданий принесет стране этот нелегкий период.

С. Н. Лазарев «Диагностика кармы», Книга 2

Подробнее о книге