Судьба – это глубинный характер

Сегодня 14 февраля 1997 г.  Я пришел со своей помощницей в офис, чтобы продолжать работать над четвертой книгой. Полчаса мне нужно для того, чтобы прийти в себя и отключиться от всего.

— Я Вас отвлеку только на одну минуту, – говорит мне женщина, исполняющая обязанности секретаря. Вы разрешили своей пациентке перезвонить через месяц.

Я беру трубку и прошу напомнить мне проблему, с которой приходила женщина:

— Вы сказали, что у меня может погибнуть муж, – говорит мне пациентка. Я хотела бы знать, как сейчас у него дела?

Я дистанционно беру поле мужа и вижу, что картина мало изменилась:

— Убегать от судьбы бесполезно, от неё не убежишь,—  говорю я.

Судьба – это глубинный характер, и если он не меняется, из мышеловки не выпрыгнуть. У Вашего мужа закрывается будущее. Это означает, что зацеплен он за нравственность, порядочность, идеалы и благородство в очень большой степени. Это означает, что принять предательство, несправедливость, крах идеалов и надежд он никогда не мог и не хотел. Вы знаете, почему человеку часто легче погибнуть, чем принять крушение морали, нравственности и идеалов? Потому, что через общечеловеческую мораль и нравственность мы выходим на контакт с коллективным  «я» , которое живет после того, как наше личное «я» распадается.

Подключение к коллективному «эго» – это подключение к банку данных всего человечества. Чем нравственнее человек, тем шире подключение, которое может объединять не только всех людей в масштабе человечества, но и цивилизации в нашей Галактике, совокупности Галактик в других мирах и т. д. Но каким бы значимым ни было коллективное «я», оно не должно быть значимее любви к Богу.

Ваш муж,— обращаюсь я к женщине,— в первую очередь жил моралью, нравственностью, идеалами и только потом любовью.

Если выбирать, что важнее, нравственность или любовь, всегда нужно выбирать любовь. А для Вашего мужа сначала были духовность и нравственность, и, поскольку через них мы выходим на контакт с будущим, то как только начинаем их ставить выше любви, чтобы очистить душу, мы должны их лишиться. Лишение будущего – это одновременно и лишение духовных ценностей. Это или смерть, или неизлечимое заболевание, или бесплодие, или резкое снижение духовного потенциала. Может начаться шизофрения, эпилепсия, снижение памяти, у детей замедленное умственное развитие или деградация нравственная. Часто ребенок, мать которого сначала жила нравственностью и идеалами, а только потом любовью, становится подлецом и негодяем, для того чтобы выжить. То есть выживать он может в условиях постоянного отречения от духовности.

Если Вы хотите спасти своего мужа, – обращаюсь я к женщине, – в первую очередь нужно работать над собой Вам, а не ему.

Женщина получает унижение человеческих ценностей, и материальных, и духовных, гораздо чаще, чем мужчина. Поэтому её устремление к любви, как к главной точке опоры, сильнее, чем у мужчины. Внешне мужчина сильнее тянется к духовности, чем женщина, и значит, к нравственности, порядочности и идеалам мужчина устремлен больше, чем женщина. Из этого выходит тезис о греховности, несовершенстве женщины. И поэтому мужчина снаружи чаще является лидером, и его возможности в контроле над ситуацией выше. Но, поскольку женщина чаще вынуждена унижаться и принимать крушение своего человеческого «я», и ради рождения и спасения детей и их выживания, ей приходится нарушать законы коллективного «эго», т. е. общечеловеческой морали. Устремление женщины к Богу и к любви в среднем сильнее, чем у мужчины. Но если говорить церковным языком, поскольку женщина изначально греховнее мужчины, она должна Бога любить больше. Поэтому мужчина, внешне управляя женщиной, внутренне ей подчиняется.

То есть характер мужа такой, каково внутреннее мировосприятие его жены.

Недавно ко мне обратилась одна женщина. Диагноз – бесплодие.

Проверился её муж, и у него тот же диагноз. Но у него есть ребенок от другой женщины, значит, у мужа бесплодие развилось не так давно.

— Неправильная ориентация,—  говорю я своей собеседнице, — увечит души ваших будущих детей. И Вам, и Вашему мужу перекрывают возможность иметь детей. Поскольку в ваших будущих детях и плюсы, и минусы десяти кратно усиливаются, неправильная ориентация, которую Вы передали мужу, губит души Ваших детей, не позволяет появиться им на свет, отсюда и бесплодие.

Здоровых детей рожает та женщина, у которой чувство любви не срастается с нравственностью, порядочностью, принципами, способностями или деньгами. Любовь может быть безнравственной и будет жить, а нравственность без любви жить не будет. Я опять обращаюсь к женщине, с которой говорю по телефону:

— Когда станете молиться, можете молиться так: «Господи, ради любви к Тебе я готова отказаться от нравственности и морали, порядочности, духовности и идеалов».

Просите, обращаясь к Богу, чтобы Ваша любовь не зависела от человеческих ценностей. И чтоб никакие неприятности, несчастья не могли уменьшить любовь к Богу. Если при Вашей работе над собой муж соответственно попытается изменить свои взгляды на мир, понять и почувствовать, что сначала нужно жить любовью, а не принципами, то тогда он выживет. 

*****

Последнее время меня приятно поражают изменения, происходящие в характере пациентов. Несколько дней назад пациентка, пытаясь выглядеть деликатной, требовала гарантий в изменении ситуации со здоровьем после сеанса. Спрашивала конкретно, на сколько процентов произойдет улучшение и получит ли она желаемое.

— Чем жестче Вы будете нацелены на результат,—  говорю я ей, — тем меньше будет у Вас шансов.

Второе, Вы пытаетесь и меня, и мою систему подстроить под себя, то есть меняться Вы не хотите, а суть системы в том, что без изменения собственного «я» не произойдет изменений и в остальном. В человеческом суде сначала выступает прокурор, а потом адвокат, а в Божественном сначала выступает адвокат.

Прощение исходит из понимания вторичности своего человеческого «я». Обвинение исходит из того, что человеческое «я» первично.

Пожалуйста, пойдите, посидите и подумайте о том, что я Вам сказал.

Она возвращается минут через 40-50.

Уже по моторике движений видно, что она стала мягче и пластичней. Взгляд менее жесткий, требовательности в нем гораздо меньше. Я начинаю диагностику, потом несколько секунд сосредоточенно думаю. Затем медленно поднимаю на нее глаза:

— Вы за этот час работы заработали себе смерть, говорю я ей, Ваше поле превратилось в «лохмотья», я же предупреждал, что во время сеанса ко мне не должно быть претензий. Самое печальное, что здесь я Вам не могу помочь, потому что Ваша внутренняя агрессия по отношению ко мне блокирует мою подсознательную помощь. В данной ситуации я бессилен.

Единственное, что я могу Вам предложить, подождите минут 40, а потом зайдите ко мне опять. Через час ко мне входит совершенно другой человек. Взгляд мягкий, добродушный. Движения плавные.

— Вы знаете,—  говорит она запинаясь,—  сначала была стена, а потом я как-то сразу поняла, что Вы мне говорили. Мне кажется, я начала меняться.

Я смотрю поле, проверяю еще раз более детально. Чисто. Поле нормального здорового человека. Та женщина, которая два часа назад пришла ко мне на прием, исчезла. Передо мной сидит по-прежнему уверенный в себе, но уже совершенно другой человек.

Я улыбаюсь, она тоже. После этого мы расстаемся.

С.Н.Лазарев «Диагностика кармы», книга 4

Подробнее о книге