Сказка о труде

«Хочешь накормить человека один раз — дай ему рыбу. Хочешь накормить его на всю жизнь — научи его рыбачить» — Конфуций, китайский философ, 551– 479 г. до н.э.

*****

Хочу поделиться радостью — пересказать полезную и прекрасную идею. Не я придумал. Я только услышал. За что купил, за то и продам. Это не голая идея, а идея, одетая в форму сказки. Сказка, как шубка, тепла и пушиста. Слушайте. 

Один король с женой и единственной дочкой отправился в путешествие на корабле.

Их корабль попал в шторм и, разбитый волнами, утонул. Погибла вся команда, но Бог сохранил короля и его семью.

Их выбросило на берег, и там, в лохмотьях, как нищие, они стали искать ночлег и пищу. Никто из них даже не заикнулся о том, что они — особы благородной крови. Кто поверил бы трем оборванцам? Их могли бы и высмеять, а то и подвергнуть побоям. Ведь не все любят нищих, а уж наглых нищих не любит никто. 

Так случилось, что один из жителей той страны приютил у себя несчастных, а взамен повелел пасти свое стадо овец.

Король стал пастухом, а королева и принцесса — женой и дочкой пастуха. Они не роптали на судьбу, только иногда по вечерам, сидя у огня, вспоминали жизнь во дворце и плакали. 

Король той страны, где они очутились, искал невесту своему сыну.

Несколько десятков пар гонцов разъехались в разные концы королевства в поисках самой красивой, самой умной и самой благочестивой девушки.

Они получили от короля приказ не пренебрегать дочкой даже самого последнего бедняка. Ведь умыть, приодеть и научить манерам можно любую, а дать человеку ум или целомудрие гораздо сложнее, а то и вовсе невозможно.

Поэтому гонцы беседовали со всеми девушками, присматривались к ним, просили угостить едой, которую те приготовили.

Все, что видели они, записывалось в специальные книги, и затем мудрейшие придворные изучали записи в поисках лучшей невесты принцу. 

Увидели гонцы и дочку бедного пастуха, начавшего было забывать о своей королевской короне.

Дочка была прекрасна. Она и в простой одежде была так грациозна, словно была одета в дорогое платье.

Солнце сделало ее смуглой, а свежий воздух обветрил лицо, но это только добавляло ей миловидности.

Что же касается разговора, то восторгу послов не было предела. Столько ума и такой эрудиции они не встречали и при дворе.

Нужно было доложить о ней принцу. Тот, услыхав о красавице-простолюдинке, не ждал ни секунды, и вскоре его взмыленный конь уже стоял у порога пастушьей хижины.

Принцу хватило нескольких минут, чтобы сердце его заныло от глубокой любовной раны, исцелить которую могла лишь та, чей взгляд эту рану нанес. 

И дело, казалось, было решено, но странно вдруг повел себя отец. Этот пастух, который во сне иногда все еще видел себя королем, потребовал от принца знаний какого-то ремесла.

«Вы должны, — сказал он принцу, —уметь делать что-то руками. Неважно что».

— «Но я — принц. Я умею разбирать дела государства, владеть шпагой, принимать послов и подписывать договоры», — с удивлением отвечал молодой человек. 

—  «Да. Это правильно. Но я хочу, чтобы вы знали ремесло плотника, или ювелира, или портного, или любое другое. Если нет, дочь моя не станет вашей женой». 

Видит Бог, каких усилий стоило принцу не заколоть на месте этого наглого пастуха. Но принц сдержался.

В тот же день он уже ходил по базару, присматриваясь к работе ремесленников.

Кузнецы, чеканщики, повара, ловцы птиц, сапожники… Как их много, и как тяжел их труд.

Обучаться любому из ремесел придется долго, а всякий, кто знает томленье любви, согласится, что ожидание — худшая мука для влюбленных. 

Принц остановил свой выбор на человеке, плетущем циновки. Два дня он учился, и к концу второго дня три циновки были худо-бедно сплетены руками королевича. 

С изделием своих рук опять стоял королевич перед лицом отца своей избранницы. Пастух держал в руках и пристально рассматривал труд будущего зятя. 

— За сколько можно это продать? — спросил он. 

— За две медные монеты каждую. 

— Как долго ты их плел? 

— Два дня. 

— Два дня, три циновки, шесть монет, — произнес отец и вдруг сказал, — Бери в жены мою дочь! 

Принц даже подпрыгнул от радости. Затем обнял отца. Затем подошел к раскрасневшейся избраннице и, склонившись на колено, поцеловал ей руку.

Но затем, он повернулся к будущему тестю и спросил голосом не жениха, но будущего короля:

— Объясните мне свое поведение. 

— Видишь ли, сынок, — отвечал пастух, — я ведь тоже был король. Я водил войско в битву, и подписывал законы, и вслушивался в доклады министров.

Никто не мог подумать, что я буду оканчивать жизнь простым пастухом.

А когда Бог изменил мою жизнь, больше всего я страдал оттого, что не умел ничего делать по хозяйству.

Если бы я умел плести циновки, то шесть монет за каждые два дня сильно помогли бы моей семье. 

 * * * 

Вы прослезились, господа? Если нет, то сердце ваше жестоко.

Я смахиваю слезу всякий раз, когда пересказываю эту историю. А пересказываю я ее не первый десяток раз. 

Мы хотим, чтобы дети наши подписывали важные бумаги и ездили в дорогих машинах. Но жизнь может сложиться по-всякому.

Вдруг им придется держать в руках лопату, ходить пешком и утолять жажду простой водой? Тогда они, изнеженные и не способные к простой жизни, проклянут нас.

Эта мысль была понятна многим. Соломон, древний мудрец и творец законов, разрешал детям не кормить на старости того отца, который не научил сына ремеслу.

И апостол Павел много послужил проповеди Евангелия тем, что ничего не брал у паствы, но нуждам его служили его собственные руки, владевшие ремеслом делателя палаток. 

Это была сербская сказка, господа. И люди, сложившие ее, кое-что понимали в жизни, хотя западный мир с презрением и называл их свинопасами.

Если в головах свинопасов живут такие высокие мысли, то я, господа, готов обнимать таких свинопасов, как братьев, и спокойно проходить мимо «звезд», о которых пишут в журналах. 

Протоиерей Андрей Ткачев