Понятия морали и нравственности приходят к нам через религию

Однажды мой знакомый задал мне вопрос: поче­му среди врачей-стоматологов и реаниматоров са­мый высокий процент суицида? Я ответил так.

- Рот — это символ желаний, жизнь также свя­зана с желаниями. Чем больше хочешь помочь па­циенту, тем больше грязи берешь на себя. А потом начинаются болезни, разводы, болеют дети.

- Так получается, что сострадание любому больному может привести к болезни?

- Да, и очень часто. Мне об этом люди сооб­щают.

- И получается, что помогать и сострадать дру­гому вредно

- Атеисту — вредно. Если ты верующий и со­страдаешь другому человеку, то при этом никогда не забудешь, что болезнь послана Богом, и, по- человечески сострадая и помогая другому, ты внут­ренне останешься спокоен, положившись на Бо­жественную волю. Сострадательный атеист — это человек не только больной, но рано или поздно умирающий.

- Но ведь многие неверующие вполне порядоч­ные люди, — возразил мой собеседник.

- Ты видишь вещи и ситуацию на коротком от­резке, а я абстрагируюсь сильнее, выхожу на тон­кие планы и вижу вещи в их динамике. Я могу утверждать, что порядочный, сочувствующий ате­ист — это человек больной. Или это человек равно­душный к страданиям других, то есть подавляющий любовь к ним и, значит, постепенно вырождающий­ся. Проще говоря, добрым, порядочным и одновре­менно здоровым атеист быть не может. У человека неверующего любовь — это всегда привязанность, и, значит, он обречен топтать себя или других.

Я вижу, что он все-таки мне не верит, и решаю зайти с другой стороны.

- Скажи, — говорю я, — ты слышал когда- нибудь, чтобы знаменитый полководец был трусом и негодяем?

Он улыбается и разводит руками:

- Это невозможно, люди за ним не пойдут. Если он безвольный и непорядочный человек, он не может быть полководцем.

- Прекрасно, — говорю я, — полностью согла­сен. А может ли великий полководец истреблять своих солдат, унижать их и наплевательски к ним относиться?

Он опять улыбается и разводит руками:

- И это тоже невозможно. Если его не будут уважать солдаты, они за ним не пойдут и сражения он не выиграет.

- Правильно, — улыбаясь, говорю я. — Армия Александра Македонского была непобедима, пото­му что каждого из шестнадцати тысяч воинов он знал в лицо и по имени.

- Но Александр-то был язычником, — замечает мой собеседник.

- Он был язычником, искавшим Единого Бо­га, — серьезно отвечаю я. — Он находился в про­цессе развития. А вот если единобожник становится язычником или атеистом, тут можно наблюдать со­вершенно другую картину. Одно дело, если человек не дорос до понимания Единого Бога, а другое дело, когда он Его отрицает.

- Так что ты там начал про полководца?

- Хорошо, назови мне самого талантливого, са­мого значимого советского полководца.

Он на мгновение задумывается, глядя перед со­бой, а потом отвечает:

- Жуков.

- Его можно назвать талантливым?

- Несомненно, — отвечает он.

- Не буду касаться его военных операций, — говорю я, — просто объясни мне следующий факт. После войны в Советском Союзе была создана атомная бомба. Возле города Тоцка был испыта­тельный полигон. Ученые предупреждали, что не только сам взрыв, но и его последствия могут быть опасны для человека. Была поставлена задача вы­яснить, какие последствия для здоровья солдат мо­жет иметь атомный взрыв.

Причем, — поднимаю я палец, — заметь, это было не военное время, когда жизнь ценится гораз­до меньше. Так вот, Жуков послал туда солдат, предполагая, что после того, как они пройдут по за­раженной территории, они могут болеть и умирать. Как ты думаешь, сколько он послал человек?

Мой товарищ задумывается.

- Человек пятьдесят, наверное? — Потом, пой­мав мой взгляд, тут же поправляется: — Роту, сто человек.

- Больше, — говорю я. — Насколько я знаю, он послал туда сорок тысяч человек, четыре ди­визии.

- Зачем было уничтожать столько людей? — ошарашенно спрашивает мой товарищ.

Я развожу руками — чтобы получить более точ­ную картину происходящего, чтобы легче было ра­ботать статистикам.

- Так вот, — продолжаю я, — так вел себя луч­ший из полководцев. Остальные в уничтожении собственных солдат часто преуспевали гораздо боль­ше, поэтому советский народ превратили в пушеч­ное мясо и на каждого убитого немецкого солдата приходилось четыре советских.

Одной из главных отличительных черт советско­го руководителя, будь то военный чин, хозяйствен­ный или партийный руководитель, являлось бездушие, безжалостность. Это типичное поведение ате­иста.

- Но ведь сама система заставляла их быть та­кими, — не удержался мой товарищ.

- Правильно, это был атеизм, возведенный в систему, и безжалостное отношение к людям, их истребление социализм признавал нормой.

- Хорошо, — говорит мой собеседник, — тогда скажи, почему коммунизм не воспринял веру в Бога и не впитал ее в себя, ведь тогда он был бы неуязвим?

- А как ты думаешь, почему один из отцов ком­мунистической теории написал следующие строки: «Когда речь идет об интересах пролетариата, не мо­жет быть и речи ни о какой морали и нравственно­сти»?

Приятель изумленно глядит на меня.

- Это объяснить невозможно.

- Ничего подобного, просто нужно знать, с ка­кой стороны смотреть. Понятия морали и нрав­ственности приходят к нам через религию. Именно она заставляет нас преодолевать эгоизм, поклоне­ние желаниям и благополучию и ощущать себя еди­ными с другими людьми. И у язычника вполне мо­гут быть такие же чувства, но для него это явление случайное, а для верующего закономерное.

Так вот, почему же Энгельс отрекался от нрав­ственности? Потому что это был завуалированный отказ от религии. Тогда возникает вопрос: чем был обусловлен этот отказ, почему не нужна была рели­гия? Потому что коммунизм, по сути, явился аль­тернативой религии. А если точнее, это была первая попытка соединить науку и религию.

Любой человек, когда сострадает другому, даже если он верующий, немножко грязи всегда берет на себя и потом очищается. Это работает, как привив­ка. Чужие грехи с себя легче снять, но если цели- тельство становится работой, а устремление к Богу недостаточно, то можно нахватать очень много проблем, которые превратятся в реальные болезни.

Все говорят, что экстрасенс может отрицательно воздействовать на пациента, особенно если он неве­рующий, а о том, что экстрасенс может взять грязь на себя, никто не подозревает. Целители берут на себя много проблем, а потом болеют, сходят с ума, умирают, особенно если вытягивают раковых боль­ных. У них чернеет душа, умирают дети и так далее.

С.Н. Лазарев «Диагностика кармы», книга 12

Подробнее о книге