Постхристианский мир постепенно утратил им­пульс Божественной любви

Включается видеопроектор, и фильм начинает­ся. Я отбрасываю в сторону все свои мысли и на­чинаю следить за событиями, происходящими на экране. «Интересно, почему фильм называется „Головой о стену“, — думаю я. — Как-то уж больно много безысходности в таком названии».

Сюжет фильма следующий. Приехавший из Турции мужчина стал жителем Германии. Он влю­бился в женщину, женился на ней и был счастлив. А потом она умерла, и его жизнь потеряла смысл. Он пытается приспособиться к немецкой действи­тельности, где все достаточно материально и приземленно. Здесь у человека всего два пути, кото­рые соответствуют его инстинктам — инстинкту самосохранения и инстинкту продолжения рода. Первый связан с карьерой, деньгами, статусом, властью. Это духовное направление. Второй свя­зан с материальным, телесным. Это физические удовольствия — еда, алкоголь, наркотики, секс и т. д.

Если человек утрачивает любовь в душе, для него главной целью обычно становятся карьера, деньги и власть. Герой фильма пытался идти в этом направлении, но в какой-то момент ощутил бессмысленность своего существования. Тогда он опустился на ступень ниже — стал жить только для своего удовольствия. Но, в конце концов утра­тил ощущение счастья даже на этом уровне. И вот он опускается на самые нижние ступени, связан­ные с телом, — это уже животный уровень. Этот человек уже не работает, а только пьет постоянно пиво и откровенно спивается. Но у него ещё есть будущее, хотя он его стремительно теряет. В нём ещё могут вспыхнуть чувство собственного досто­инства и агрессия к тем, кто его оскорбляет и уни­жает.

Недавно мой знакомый рассказал мне следу­ющее. Двадцать лет назад в Германии, куда он приехал, слово «швуль», то есть «голубой», было оскорблением. Это свидетельствовало об огром­ном внутреннем неблагополучии человека. Люди отстранялись от нравственно ущербных, чувство­вали, что их состояние может передаться им. По­чему же Христос мог есть, пить и общаться с про­ститутками, ворами и убийцами? Потому что есть всего две позиции. Если ты общаешься с нрав­ственно ущербными людьми, то либо со временем ты начинаешь всё больше уподобляться им, либо они будут уподобляться тебе. Импульс Божест­венной любви был у Христа настолько велик, что люди, упавшие на самое дно человеческого об­щества, могли нравственно преобразиться, не толь­ко духовно общаясь с ним, но и просто находясь рядом. Правда, не все, а только те, кто верили в Бога и хотели измениться. Те, кто ощутили, что любовь важнее будущего, важнее принципов, идеалов и благополучия. Ворам и преступникам, добровольно отказавшимся от будущего, как вы­яснилось, было легче победить зависимость от него, чем умному, талантливому и принципиаль­ному Иуде, который три года находился бок о бок с Иисусом Христом и слышал все его поучения.

В иудаизме понимание того, что человек может трансформироваться, было минимальным. Поэто­му с преступниками и людьми безнравственными соприкасаться было нельзя. Такие люди подлежа­ли уничтожению. Если еще дальше уйти в глубь истории, то мы увидим еще меньшие возможности для изменения. В индийской философии и рели­гии подразумевалось, что человек неизменен с рождения до смерти. Поэтому существовали кас­ты, на всю жизнь определявшие положение чело­века в обществе. Если евреем можно стать, приняв иудаизм, то есть, по сути дела, можно изменить свою национальность, изменив веру, то в индуиз­ме мы видим полную противоположность. Перей­ти в такую веру, как индуизм, невозможно. Инду­истом можно только родиться. Пять-восемь ты­сяч лет тому назад такое положение было вполне нормальным. Внутренняя энергетика людей была невысокой, и трансформация происходила на про­тяжении десятков поколений. В древнем Израиле две-три тысячи лет тому назад трансформация могла происходить на протяжении трех-четырех поколений. В принципе это был животный меха­низм естественного отбора. Старое умирало вместе с родителями, новое рождалось вместе с детьми.

В эпоху христианства произошла настоящая ре­волюция. Христос стал учить, и доказал это на ты­сячах излеченных, что частичная или полная трансформация личности может происходить при жизни одного человека. По сути дела, это было открытие новой цивилизации.

Постхристианский мир постепенно утратил им­пульс, данный Иисусом Христом. Милосердие для грешников осталось, а вот возможности изме­нить их постепенно тормозились. Если в иудаизме грех жестоко наказывался и человек безнравствен­ный всегда проигрывал человеку верующему и нравственному, то в постхристианском мире нача­лись обратные тенденции. В древнем Израиле по­рядочного и верующего человека защищало госу­дарство. Тот, кто осуждал отца и мать, подлежал смерти. Тот, кто совокуплялся со скотом или од­нополым партнером, подлежал смерти. Тот, кто богохульствовал, подлежал смерти. Тот, кто сожи­тельствовал с сестрой или близкой родственницей, подлежал смерти. Тот, кто украл, должен был за­платить вдвое. Быть безнравственным опасно и невыгодно — каждый житель Израиля это пони­мал. И каждый чувствовал, что любовь к Богу — это не только забота, тепло и ласка. Любовь к Богу — это не только комфорт, здоровье, дождь, пришедший вовремя, и богатый урожай осенью. Любовь к Богу — это ответственность за своих де­тей и за свою семью. Любовь к Богу — это уваже­ние к родителям. Любовь к Богу — это зачастую жертва и ущемление себя. Любовь к Богу — это и смерть при нарушении главных заповедей.

Сейчас политкорректный западный мир разру­шается, потому что безнравственным быть выгод­но. Грех все сильнее проникает в души людей. По форме все вроде бы благопристойно. Законы свя­то чтут и защищают тело и дух человека. Но по­скольку наука отрицает существование души, а религия уже не руководит современным общест­вом, то душа, которой нет, и нравственность, ко­торая должна быть, не подлежат юридической защите.

Недавно в странах Европы был принят закон, по которому богохульство уже не считается пре­ступлением. Однополые браки существуют уже не только в Голландии, регистрироваться теперь можно и в Испании. На подходе другие страны. В Германии с 2009 года официально разрешено усыновление детей гомосексуальными парами. Распад и утрату будущего государство закрепляет законами и традициями. Наверное, в Содоме и Го­морре тоже были свои правила и предписания. Сейчас в западной цивилизации они точно есть. 

Лазарев С.Н. «Человек будущего. Воспитание родителей», часть 3

Подробнее о книге