Если мы внутри не поменяемся, то бесполезно всё это…

Здравствуйте дорогие читатели, здравствуйте, уважаемый Сергей Николаевич!

Пишу письмо, чтобы поделиться с Вами.

Очень тяжело мне сейчас. Как пережить смерть дочки и научиться жить с этим – пока не представляю... Но как-то надо. Пока ничего не хочу ...

Только на молитвы чуть-чуть хватает энергии — больше ни на что.

С трудами Сергея Николаевича познакомилась в 90-х годах, а именно: первое знакомство было через передачу “Бумеранг”.

Затем мне попалась первая книга – зелёная «Диагностика кармы».

Читала её взахлёб. Находила ответы на все свои вопросы: почему мама моя в 40 лет стала инвалидом (производственная травма), почему дочка болеет, почему я вдовой остаюсь и так далее.
В 1994 я овдовела (муж покончил с собой), дочке было 4 года.
Дочка с рождения часто болела: простуды, бронхит, в 5 лет — пневмония.
На протяжении нескольких лет дочери не могли поставить верный диагноз. В 8 лет, после генетического анализа, ей ставят очень серьезный диагноз — практически, приговор. Мало кто доживал до 18 лет.

Особенность диагноза заключалась в том, что такие дети постепенно начинают задыхаться и умирают от кислородной недостаточности, при этом другие органы тоже страдают. Слизь во всех органах становится вязкой, начинаются постоянные воспалительные процессы, лёгкие перестают работать.

Перед тем, как стал известен диагноз, моя дочка видела наяву мистические вещи и всегда выбирала белый цвет (жизнь). После постановки диагноза видения прекратились.

Врачи не давали никаких надежд, лекарств не было. 

Сильное уныние, смерть мужа, диагноз дочки… Утром не хотела просыпаться, боль в душе. Много лет жила с этим унынием. 

Книги читала, как работать тогда — толком не понимала, хотя делать что-то пыталась. Нашла единомышленников, периодически мы встречались за просмотром дисков и общались.

Мой род вымирающий. Из маминых сестёр родных (их четверо), только у одного моего двоюродного брата есть два сына, и у меня вот была дочь.

От одной маминой сестры, моему двоюродному брату уже 55 лет — детей нет и не будет уже, наверное.

От другой маминой сестры был сын с ДЦП – покончил с собой, в церкви его отпевали.

У третьей сестры два сына. Один пришел из армии инвалидом и уже 30 лет лежит, а у другого её сына родились два своих сына.

Четвертая — моя мама. Я у неё одна дочь — родила дочку, которую сейчас потеряла.
Вот и вся родня, можно сказать.

Мама разошлась с папой в 40 лет. Папа гулял, выпивал. Через год после развода мама упала на бетонную плиту спиной и стала инвалидом, мне тогда было 16 лет. 

До этого возраста я была некрещеной, в тот год меня покрестили. 

Какую работу я проводила над собой: конечно, поучала дочь: “Читай, работай!”, — хотя сама ещё толком не понимала, как работать. Ступор какой-то ощущала, не понимала, как работать, что повторять, как молиться. 

Жила унынием много лет, делала на физическом уровне многое, обливала водой дочку, занимались дыхательной гимнастикой, использовали другие народные средства.
И только, наверное, лет 8-10 назад я поняла, что уныние нельзя больше держать в душе.

Всегда был страх потерять дочку, но потом это уже было наплывами. Утром я уже не просыпалась с унынием, но представляю, как всё пропитала им за много лет…

Дочка очень активно старалась жить, создала свой бизнес в интернете, занималась благотворительностью (помощь домам малютки, интернатам, малоимущим семьям).

И вот настал момент, когда мы она уже была практически на кислородном аппарате. Мы уехали Москву, чтобы встать на очередь на пересадку лёгких, — думали, что это панацея — вдруг нам повезёт, и это продлит жизнь.

На тот момент уже было несколько тяжёлых моментов. Мы еле-еле выходили из обострения — практически нас уже хоронили, но Бог давал ещё нам времени.

Я писала Сергею Николаевичу даже. Он отвечал, что у нас гордые женщины и т.п. 

Это действительно так — моя мама очень непримиримой была. Такой характер имела — всех под себя подминала.

Я значительно мягче. Даже, наоборот, наверное, — очень мягкая. Она говорила про меня, что у меня нет характера.

Приехав Москву, дочка встретила своего молодого человека. Они начали жить вместе и ждать операцию.

Она продолжала заниматься, по возможности, своим бизнесом (интернет-магазин). Очень у неё получалось, и ей нравилось.

В Москве ездили в приюты для животных с ней — это её были идеи.

Она была для нас как маячок — болеет, задыхается, но строит планы, ставит и реализует их, по своей возможности.

И вот, два года назад её вызвали на операцию. Она поехала, а я так не хотела, говорила: “Может, не надо, дочка?”.

К тому же, в России появился препарат от этого диагноза. Мы уже начали его пить. Те, кто его начали пить, сошли с листа ожидания на трансплантацию. Нам только надо было его попить подольше.

Этот препарат восстанавливает повреждения генов и, соответственно, не даёт дальше разрушаться лёгким. Чем раньше начинаешь его пить, тем больше шансов, что жизнь уже будет качественнее и длиннее.

Но дочка мне ответила: “Нет, мама. Меня же вызвали, как я могу не поехать?! Хотя бы год проживу, подышу как здоровая, и то — счастье”.

Не послушала меня, что не надо было идти на эту операцию. Я говорила ей, что если мы внутри не поменяемся, то бесполезно всё это.

Операция тяжёлая —  нет слов, что мы пережили после операции. 

Восстанавливались 4,5 месяца. Врачи уже не верили, что мы выкарабкаемся: отказали почки, желудок, голова тоже была выключена. Она ничего не понимала, как слабоумная была.

С ноги текла жидкость, перебои сердечные были страшные.

Я молилась утром и вечером, когда она немного спала (в сутки 2-5 часов — не больше), но молилась Пресвятой Богородице и всем святым. 

Она была как младенец. В день шесть часов только на диализе были, короче, не знаю, как бы я без молитв это выдержала — молилась и молилась.
И чудо произошло! Через 4.5 месяца нас отпустили домой.

Всё восстановилось — почки более-менее заработали, вернулось сознание и .п..
И ещё мне приснился сон. Умершая родственница, которая была при жизни набожной женщиной, мне сказала во сне: “Твои молитвы дошли до неба”, — показала пальцем наверх.

Благодарю Господа — он услышал нас.

При выписке врачи сказали, что они сами не верили, что она выкарабкается, — выживают при таких операциях процентов 30-40.

И вот, самый, наверное, счастливый год в жизни дочки.

Они расписываются с молодым человеком (до операции она не хотела на кислородном аппарате идти в ЗАГС), она дышит, как здоровый человек…

Исполнилась мечта — на коньках покататься, ходить в фитнес-зал и другое.

Но после, через год, начались всякие осложнения — сужение бронхов, ковидом весной переболела, и ей становилось всё хуже и хуже. Функция лёгких стала быстро падать.

Мы в августе легли в больницу с ней вдвоем — она уже была на кислороде. Стали подозревать, что началось отторжение лёгких. Это часто бывает, но кому-то везёт (их единицы) — живут после пересадки уже 10 лет.

А после происходит невероятное — по стечению обстоятельств, у неё поднимается очень высокое давление, и в этот момент она впадает в кому. Пять дней в коме, и уходит от нас, так и не выйдя из комы.
Мы молились, ходили в храмы… 

Муж её в жизни не ходил в церковь, а тут он, оказывается, тоже ходил и просил за доченьку мою, чтобы она выжила, но на этот раз чуда не произошло — она ушла...
У меня раньше были мысли: “Не дай Бог, дочка уйдёт раньше бабушки (моей мамы)”. 

Так и случилось: моя мама живёт, я живу, а дочки нет. 

Я — после того, как мы после операции выписались, — дала обет: среда и пятница — постные дни, раз неделю храм обязательно.

Последние дни перед уходом дочки я молилась очень душевно. С Верой, отчаянно, принимала любой исход, и даже как-то первые дни не так тяжело было, а сейчас, с каждым днём, труднее становится, почему-то.

Моя мама день и ночь причитает. Это невыносимо слышать — прямо злость на неё появляется, не могу это слышать.

Мне моя история напоминает женщину, про которую рассказывал Сергей Николаевич, что она верила в Бога, была набожной и всё соблюдала, но, как потеряла свою дочь, её вера закончилась.

Конечно, я так не думаю, но бывают приступы беспомощности и отчаяния. Стараюсь молиться, читать Псалмы, притчу об Иове читаю, но очень трудно, — честно.
“Отче наш” читаю постоянно, иначе — не сойти бы с ума...
 Молитвой только и держусь…
На днях приснился сон, что моя дочка беременная, и у нее такой маленький, аккуратный животик.

Я его видела и очертания ребёночка тоже, глядя на её животик. Понимала во сне, что ей немного осталось доходить, как будто вот-вот должна родить. Думала: “Хоть бы доходила — не заболела, не дай Бог, хоть ребёночек у нас останется от дочки…”

Очень трудно. Не знаю, как не упасть и не отчаяться.

Нет, — обманываю, конечно, — знаю: "Пост и молитва — два крыла", — как говорила схимонахиня Сепфора Клыковская.
Я надеюсь, что доченьке дышится сейчас легко и свободно, и что мы обязательно встретимся позже.

И ещё: я сейчас нашла записи в её дневнике. Она усиленно обращалась к Богу, писала мудрые вещи, просила помочь ей всё выдержать, принять себя, свою болезнь, ну, и многое другое — о любви к Богу, о прощении Его просила. Написала даже: “Я, кажется, поняла, что Ты хотел от меня, Господи…”

Я думала, что она вообще не думает про Бога, но она мудрее и сильнее меня — это я поняла, читая её заметки из дневника.
Вопрос: она пошла к Богу, но почему Он не дал ещё ей жизни? Звучит, наверное, глупо… Но, как и каждая мама, конечно, я бы хотела, чтобы ещё хотя бы немного она побыла бы с нами… Ведь она, пусть даже на кислороде, но могла бы ещё жить…

Почему так резко всё получилось, знает только Бог, и сожалеть нельзя об этом — это точно я знаю...
Спасибо большое, кто прочитает, благодарна всем.

Сергею Николаевичу особая благодарность. Если бы я не знала его трудов, думаю, возможно, дочке не дано было бы прожить 32 года — скорее всего, она бы раньше ушла.
Спасибо, Сергей Николаевич! Не зная Ваших трудов, я бы, наверное, сходила бы с ума потихоньку. 

Берегите себя и своих близких. Благодарю!

Присылайте свои истории на opit@lazarev.ru. Пишите комментарии. 
Ваш опыт может помочь другим!

Рассказать историю