«Однажды я осознал, что не совсем правильно живу»

«Общее дело»

Михаил Костиков несколько лет подряд берет летом отпуск, но вместо поездки на море отправляется не в самое удобное для отдыха место — на Русский Север. В глухие деревни, где практически нет людей.

Там вместе с командой единомышленников из проекта «Общее Дело» он восстанавливает старинные деревянные храмы.

Зачем строить церкви без постоянных прихожан и священников и как руководитель отдела продаж стал командиром этих экспедиций? Вот его рассказ.

Главные вопросы жизни

Поначалу у меня не складывалось с поездками на Север с «Общим Делом». Откладывал, переносил, но в 2018 году понял, что или сейчас, или никогда. Я только устроился на новую работу и тут же попросился в отпуск за свой счет — кажется, мой руководитель поразился такой наглости, но, когда узнал цель поездки, отпустил.

В «обычной жизни» я управляю продажами в компании, оказывающей метеорологические услуги разным предприятиям нефтехимической или пищевой промышленности. Мои коллеги и друзья, узнав, чем я занимаюсь в свободное время, сильно удивляются, но относятся всегда положительно.

Зачем мне Север и его храмы? Мне кажется, рано или поздно любой человек задается вопросом: что он делает и для чего.

Вот и я однажды понял, что не совсем правильно живу, что нужно как-то измениться, сделать что-то не для себя. Как раз тогда началась моя осознанная церковная жизнь и случилось знакомство с «Общим Делом». Захотелось провести отпуск, не просто лежа на диване или в шезлонге, а сделать что-то полезное.

И еще. У меня маленький сын — мне хочется, чтобы кроме потребления он знал, что есть еще и созидание.

У нас богатейшая история, наследие, огромное количество памятников, в том числе деревянного зодчества на Русском Севере. Мне хочется, чтобы сын увидел эти памятники — они достаточно быстро разрушаются. А еще хотелось бы, чтобы он с ранних лет понимал, что свое свободное время можно проводить по-разному — и не обязательно это пассивный отдых. Поэтому уже во вторую поездку я взял сына — тогда ему было 6 лет — с собой.

С тех пор мы ездим в экспедиции вместе. Каждый раз, вернувшись из поездки, он сразу начинает интересоваться, когда же будет следующая. Я очень этому рад. 

Кто-то может спросить: а зачем восстанавливать храмы, которые стоят в глуши? Мне кажется, восстановление старых храмов и постройка новых не исключают друг друга. Важно и то, и другое.

Те храмы, в которые едем мы, находятся, как правило, в местах, где люди уже не живут. Никто за зданиями не следит, и они постепенно — а чаще всего быстро — разрушаются. Еще чуть-чуть, и мы можем лишиться этих совершенно удивительных храмов. На Русском Севере их особенно много. Если сейчас ничего не делать, через 20 лет вообще ничего не останется.

"То, для чего храм и строился"

Последняя экспедиция была в деревню Мондино Архангельской области. Она находится на острове, который образован двумя рукавами реки Онеги. Эта деревня, как и многие деревни Севера, фактически нежилая. Есть всего один человек, который проводит там значительную часть года, а на зиму уезжает. Он и его семья долгие годы следили за храмом, в который мы приехали работать. Это церковь Живоначальной Троицы, построенная в 1888 году.

Мы укрепили стропила, трапезную часть храма, перекрыли кровлю, настелили черновые полы. С 1940-х годов XX века храм был закрыт, не действовал. И наконец в эту нашу поездку удалось провести Божественную литургию — то, для чего храм и строился.

«Польза и смысл жизни»

Мне сложно назвать какие-то необычные случаи, связанные с экспедициями. По большому счету то, что столь непохожие друг на друга люди разных религий и убеждений, бросив все, едут восстанавливать церкви в глушь — это уже само по себе удивительно.

Со стороны наша жизнь в отряде выглядит буднично: мы проснулись, помолились, поели, поработали, вечером поговорили, попели.

Но необычна при этом сама атмосфера. То, как люди общаются между собой, стараются помочь друг другу. Зачастую даже не приходится никого просить — люди сами подходят и помогают. В привычной городской жизни я такого, как правило, не вижу. Это как раз то, что я хотел показать сыну, когда брал его первый раз с собой. 

Я езжу в экспедиции две недели в году. И вот отдача от этих 14 дней во много раз превышает отдачу от каких-то таких повседневных дел. Да, эти дела тоже важны, но они далеко не всегда приносят удовлетворение.

По крайнем мере, в экспедициях я точно понимаю, что моя деятельность полезна для окружающих.

Что она имеет смысл.