В период пандемии вы болели коронавирусом?
 
Видео Дня
Только сегодня!
400 280р.

Боль - обратная сторона любви

Она приходит обязательно, иногда без видимых внешних причин, а просто, потому что душе необходим отрыв от привязок и восстановление гармонии. От этой боли ни в коем случае нельзя бежать.

подробнее...

Поддержите книгу
С.Н. Лазарева, номинированную на Премию «На Благо Мира»!

Премия вручается по итогам зрительского голосования на сайте авторам произведений искусств, работы которых направлены на физическое и духовное оздоровление общества. В номинации «Познавательная литература» представлена книга С. Н. Лазарева «Преодоление гордыни». подробнее...

Открылся сайт с картинами С.Н. Лазарева

Мы создали отдельный новый сайт, где теперь вы можете увидеть картины С.Н. Лазарева и приобрести понравившиеся. подробнее...

Подписка на новости

Будьте с нами!

Напишите свой e-mail и несколько раз в месяц мы будем оповещать вас о новинках, предстоящих событиях и об интересных статьях и письмах наших читателей.



Рейтинг@Mail.ru

 

Высший уровень воспитания другого человека —

это непрерывная любовь в душе

 

ov3-berlin

 

В конце 80-х годов меня очень сильно обидели, причем обижали не один раз, а это продолжалось несколько лет. В начале 90-х я вышла из-под влия­ния этой ситуации, но обида моя была просто по­давлена.

Подавленная обида имела такой симптом: в течение нескольких лет каждый день я на корот­кое мгновение испытывала сильнейшую душевную боль, которая из-за своей непереносимости сразу же тонула в глубине души. Но я хорошо знала, что эта боль хоть раз в день да всплывет в мое созна­ние. Тогда я еще не умела сознательно относиться к подобным вещам и принимать правильные меры. Я просто терпела — и все.

В 96 году близкий друг нашей семьи, ничего не зная о моих проблемах, настойчиво посоветовал мне прочитать Вашу книгу «Диагностика кармы». Когда я начала читать, то сразу же подумала, что это не имеет ко мне никакого отношения. Но книга была очень интересной, захватывающей, она была написана очень простым, понятным языком и легко читалась. Я читала ее несколько недель.

Однажды ночью я проснулась и почувствовала жжение в десне под одним из коренных зубов. Ощу­щение само по себе не было неприятным, но я испу­галась, поскольку это был симптом какого-то от­клонения от нормы. Тогда я этого не осознавала, но сейчас скажу, что я, конечно, стала сопротив­ляться этому ощущению. В результате оно за ко­роткое время переросло в боль, которая довольно быстро стала очень мучительной. В правой части подбородка появился твердый бугор, но это был не флюс. Несмотря на сильнейшую боль, больше всего меня пугала не она, а необходимость обратиться к врачу. Потому что это означало бы, что мой орга­низм не способен справиться с болезнью самостоя­тельно. Я вспоминала содержание Вашей книги и обвиняла себя в гордыне, в агрессии к врачам, и это еще больше пугало меня. Боль стала совершен­но непереносимой. Я терпела и надеялась, что ор­ганизм справится сам. Ради этой самостоятель­ной регенерации я готова была терпеть все, что угодно.

Потом на всем теле у меня появилась сыпь. Об­наружив ее, я, как ни странно, обрадовалась. Не имея этому логического объяснения, я восприняла это как положительный симптом. Я подумала, что это означает способность моего организма к регенерации. А сейчас уже могу сказать, что я пси­хически приняла этот симптом, и эта психическая реакция была полезной.

Каждое утро, едва проснувшись, я с ужасом ощупывала правую щеку: не появился ли флюс. По моим понятиям, именно флюс — сигнал, что пора идти к врачу. Но флюса не было. Это поддержива­ло во мне надежду.

Трудно выразить словами силу моих душевных и физических страданий. Однажды вечером настал момент, когда я поняла, что терпеть эту боль больше не могу. Я решила, что наутро пойду в по­ликлинику. Мое сопротивление было сломлено. Но утром боль заметно уменьшилась и стала вполне терпимой. Ни к какому врачу я не пошла, надежда снова воспряла.

Затем случился второй рецидив, когда я снова решила наутро идти к врачу. И снова утром боль уменьшилась, и к врачу я не пошла.

Потом случился третий рецидив совершенно не­переносимой боли. Помню, я лежала на диване и делала вид, что смотрю телевизор. Боль была дикой, совершенно непереносимой. И наступил мо­мент, когда я не смогла уже больше сопротивлять­ся самому ощущению боли. Я осознала, что прои­зошло: мучительная боль расчленилась, расслои­лась на две составляющие — собственно боль и психическое сопротивление этой боли. И сразу же боль перестала быть мучительной и причинять страдания. Я лежала и прислушивалась к новому ощущению. Я старалась удержать его, настроив­шись на «волну» несопротивления, старалась за­помнить этот совершенно новый настрой психики на полное несопротивление боли.

Я усвоила этот настрой, и очень скоро немучи­тельное, можно сказать, нейтральное, ощущение боли стало ослабевать, а потом совсем прошло, и одновременно исчез бугорок на подбородке.

Мне показалось, что вся эта история длилась месяц, но когда я подсчитала дни, то их оказалось всего семь. Я была ужасно удивлена.

Спустя непродолжительное время после этой болезни как-то раз я спокойно сидела и ни о чем не думала. И, как прежде, вспомнила о своем обидчи­ке. Но сильнейшая душевная боль в этот раз не по­разила меня. Вместо этой боли при воспоминании об обидчике ко мне пришло ясное понимание: имен­но он был виноват в том, что обидел меня, а не я была виновата, что обиделась на него.

Я сразу же поняла, что такое изменение моей психики произошло в результате перенесенной бо­лезни. В том, что меня обидели, я винила себя. Мы, действительно, так устроены: если нас оби­дели, мы начинаем обвинять в этом себя, а не обидчика, как это ни странно. Мы можем приду­мать объяснение, почему виноваты мы сами, а не тот, кто нас обидел; мы можем не придумывать этого. Так или иначе, мы обвиняем себя, обижаем себя после того, как нас обидели извне.

В результате перенесенной болезни выдавилась и покинула организм душевная боль. Но эта душев­ная боль не являлась обидой. Это была сумма, связь обиды и обвинения себя в этой обиде; други­ми словами — связь обиды и сопротивления этой обиде. Связь была разрушена, я ее осознала. (Точ­но так же была осознана и разрушена связь физи­ческой боли с сопротивлением этой боли.) Я про­стила не обидчика, а себя за неспособность про­стить его.

Мне никак не удавалось простить этого челове­ка: он не раскаивался в том, что обидел меня. Я давно уже чувствовала, что неспособность про­стить связана с неспособностью обидчика раска­яться. Если нас обижают, но потом глубоко и иск­ренне раскаиваются, то нам очень легко и приятно простить такого человека.

С тех пор я приобрела иммунитет, и если меня обижают, но не раскаиваются, я больше ни в чем себя не виню. Про обидчика же я думаю, что судьба обязательно заставит его оплатить совер­шенный грех.

В результате болезни я узнала очень интерес­ную вещь: сама по себе физическая боль, не сме­шанная с сопротивлением, совершенно не мучи­тельна. Но мы почти никогда не испытываем этой «чистой» боли. Ведь мое первоначальное ощущение жжения в десне физически совершенно не было не­приятным. Я его не приняла ментально, не приня­ла эмоционально, и тогда оно переросло в неприят­ное физическое ощущение.

Сопротивление внутреннему состоянию подав­ляет или усиливает это состояние в зависимости от выгоды организма. Боль, как известно, обеспе­чивает обратную связь между мозгом и поражен­ным органом, поэтому логично, что организму вы­годнее ее усилить, нежели подавить.

Я пришла к следующему выводу. Чистая, не смешанная с сопротивлением боль представляет не столько симптом болезни, сколько симптом ре­генерации заболевшего организма. Ведь что такое боль? Это психическая энергия определенного тем­бра (цвета). Часть психической энергии отвлека­ется от наших повседневных нужд и употребляет­ся в виде боли, — на что? На регенерацию. Когда я была маленькая, бабушка говорила: «Если ранка чешется, — это хорошо, это значит, что ранка заживает». Теперь можно добавить: если ранка бо­лит, — это тоже хорошо; это тоже означает, что она заживает. На ранних стадиях заживления нужно больше психической энергии, и симптом острее. На поздних стадиях заживления симптом становится мягче.

Поэтому, если мы не сопротивляемся боли, то мы не сопротивляемся регенерации организма, и она должна успешно произойти. Соответственно, если мы сопротивляемся боли, то получается, что мы сопротивляемся своему выздоровлению.

С тех пор, как болезнь принесла мне полезные знания, я внимательно слежу за своим отношением к симптомам болезней. Ведь теперь я воспринимаю симптом как свидетельство того, что психическая энергия устремляется на борьбу с болезнью. Даже если симптом неприятный, все равно его надо при­нимать и терпеть. Несопротивление неприятному симптому приводит к тому, что его неприятность не будет усилена.

Теперь я знаю, что любое неприятное чувство имеет в своем составе несознательное сопротив­ление.

 

Если обидевший нас человек не раскаивается, не хочет меняться, то мы пытаемся воспитывать его не­навистью и обидами. Можно ударить физически, а можно убивать энергетически. Нежелание раскаи­ваться можно объяснить твердолобостью обидчика. Если он не хочет меняться, это означает, что он как бы продолжает обижать и унижать нас, но уже на тонком плане. И вот здесь выходит на сцену главный фактор. Любой человек изменится, даже самый твер­долобый, если вы внутри устраните причину обиды. Тогда его внутренняя агрессия развернется и превра­тится в программу самоуничтожения.

У обидчика останется два выхода. Первый — из­мениться, второй — болеть и умирать. Поэтому пра­вильное отношение к тем, кто предал, обидел или ос­корбил, раньше звучало так: «Бог тебе судья». Но при этом нужно осознавать, что первопричина наших проблем кроется в нас самих.

Если мы развратили человека, помогая его телу в ущерб душе, он должен отомстить нам, и обижаться на него за это бесполезно. Если мы не можем преодо­леть глубинное поклонение вожделению, то любого человека, находящегося рядом с нами, мы прово­цируем на вожделение и подталкиваем к зависти, воровству и недостойным поступкам по отношению к нам.

Если мы вводим человека в искушение, и он нас обворовывает, то большая часть вины лежит все-таки на нас. Я часто объясняю пациентам: когда мы наде­емся на человеческую порядочность, мы тем самым уже совершаем преступление. Надо ставить другого в такие условия, чтобы он был порядочным. Часто на­дежда на порядочность другого человека прикрывает элементарную лень и неумение вести дела. Если мы ставим себя в зависимость от другого человека, рано или поздно это спровоцирует его на плохие поступки. Надо не надеяться на то, что человек окажется хоро­шим, — надо помогать ему быть хорошим. Тогда не будет обиды и разочарования, если по слабости чело­век подведет. Слабый надеется на завтрашний день, а сильный этот завтрашний день обеспечивает.

Раньше я не понимал слова Христа: «Не заботь­тесь о завтрашнем дне...» Потом оказалось, что это неточный перевод. Не следует тревожиться о зав­трашнем дне, слишком переживать о том, что будет. Кто надеется на будущее, кто зависит от него, — тот и переживает. Надо заботиться о будущем, но не пе­реживать о нем. Ведь будущее определено Богом. Переживание о завтрашнем дне, поклонение будуще­му — это есть неверие в Бога, неприятие Его воли.

Меня часто спрашивали:

            А как же относиться к русской пословице «На Бога надейся, а сам не плошай»?

Я отвечал встречным вопросом:

            А помните, что говорил Христос: «Богу — Божие, а кесарю — кесарево»? Мы Божественны по своей природе, поэтому внутренне главным решени­ем всех вопросов является устремление к любви. А снаружи мы живем по законам человеческой логи­ки: мы должны заботиться о себе и об окружающих, воспитывать себя и других, попеременно чередуя мягкость и жесткость.


Когда мы понимаем, что ненависть, обида и осуж­дение — это всего-навсего первобытные методы вос­питания, тогда мы просто меняем их на более совер­шенные. Можно обидеться на человека, а можно по­дойти, искренне высказать ему свои претензии и таким образом помочь ему измениться. Ненависть, обиду и осуждение нужно заменить искренностью, настойчивостью и терпением. Где-то надо быть жест­ким, а где-то — мягким. Обида и ненависть являются подсознательным желанием убить, а это не лучший метод воспитания. Тот, кого убивают, меняться не за­хочет. А когда мы смотрим на обидчика как на объ­ект воспитания, мы даем ему шанс на изменения.

Высший уровень воспитания другого человека — это непрерывная любовь в душе. Она позволяет из­мениться самому закоренелому, самому неспособно­му к покаянию обидчику. Подобное притягивает по­добное. Какие мы внутри — так к нам относятся сна­ружи, причем не только люди, но и судьба.

Сопротивление, неприятие боли — это нежелание меняться внутри и идти для этого к любви. Боль — это не только разрушение, боль — это изменение. Если в момент боли человек отрешается, то любви становится больше, и тогда боль, данная судьбой для изменения души, уменьшается. Неумение принять физическую боль влечет за собой полное неприятие боли душевной и создает впоследствии много про­блем.

Если мы видим Божественную волю во всем про­исходящем, нам легче удержать любовь, и тогда боль превращается в развитие, меняет нас в лучшую сто­рону. Если же мы видим только тех, кто нас обидел, тогда ненависть, страх и обида делают боль непере­носимой, и она превращается в инструмент разру­шения.

В конечном счете, все зависит от того, как мы вос­принимаем мир и в каком направлении мы движемся.

 

С. Н. Лазарев «Опыт выживания», часть 3

Подробнее о книге

 

Поделиться в соц. cетях!10.03.2020 07:04