Видео Дня
Только сегодня!
300 210р.
Нужно ли делать телефон для справок/помощи на сайте?
 

Долгая жизнь вместе

Сергею Николаевичу пришло очень интересное письмо о семье долгожителей. Описаны их характеры, образ жизни, взаимоотношения, жизненные ситуации. Тема эта очень важная, и такие примеры помогают лучше понять, как прожить жизнь полноценно и счастливо. подробнее...

Подписка на новости



Календарь
c картинами C.Н. Лазарева

Рейтинг@Mail.ru

Воспитание

 

ov5

 

Ваши книги читаю, перечитываю и следую им в жизни. Огромное Вам спасибо.

А пишу с таким предложением. Карикатура тво­рит в воспитании великое дело своей наглядностью. Сегодня утром, идя по парку, видела такую ситуа­цию. Молодой парень справляет нужду недалеко от компании девушек и парней, сидящих на скамейках. Вокруг пивные банки. Уж не знаю, их они или нет, но на ум пришла такая картинка: большая пивная банка выгуливает на цепочке паренька, который мо­чится под дерево. Банка довольна, в ее мыслях ана­логия: собачка за подобным занятием, находящаяся на поводке.

Пока я шла, он вернулся в компанию. Все нор­мально. Все веселы. Пройти мимо не смогла, подо­шла, сказала, что это круто — вот так при всех. Получилось сбивчиво, не подготовилась. Результат неизвестен, но надеюсь, в следующий раз все-таки задумается. Молодежь посмеялась.

Сделать бы такой направленности серию банне­ров или что-нибудь подобное. Возможно, кто-нибудь заинтересуется или поделится опытом, как найти единомышленников...

 

Вся наша жизнь — это воспитание себя и других. Что такое воспитание? На последних семинарах я постоян­но подчеркиваю, что является главным в воспитании ре­бенка. В первую очередь, это создание целей, к которым будет стремиться человек, вступающий в жизнь.

Если цели правильные и масштабные, то ребе­нок будет энергичным и добродушным. Если цели привязать к инстинктам, ребенок будет эгоистич­ным, агрессивным или депрессивным. Цель фор­мирует функцию. Цель формирует мировоззрение, которое представляет собой программу действий. Мировоззрение и поведение формируют характер, судьбу и здоровье.

Воспитание ребенка — это формирование правиль­ных целей. Если смыслом жизни и высшей целью яв­ляется любовь и единение с Богом, тогда ребенок спо­собен будет изменить свой характер, свои наклонности и привычки. И даже если у него в подсознании есть патологические тенденции, пришедшие от предков, при наличии любви в душе он сможет глубинно изме­ниться и преодолеть их. Без любви нет изменения, без изменения нет воспитания.

Воспитание — это всегда помощь и поддержка. Эта помощь может быть жесткой, эта помощь может быть мягкой, но она всегда должна сопровождаться лю­бовью. Нужно понимать, что человеку очень трудно преодолеть зависимость от инстинктов и двинуться в правильном направлении, ведь наши чувства имеют огромную инерцию. Поэтому для воспитания необхо­димо не только дружелюбие, но и терпение.

Если, воспитывая другого, вы чувствуете полную свою правоту, — любовь уходит. Появляется желание подавить другого, сделать его подобным себе. Ведь тому, кто абсолютно прав, меняться не надо, он сам яв­ляется критерием истины. В этом случае изменения за­канчиваются; начинается деспотия и подавление окру­жающих.

Для многих воспитание — это монолог. Настоящее же воспитание — это всегда диалог, это взаимодействие управляющего и подчиненного. Причем воспитуемый тоже воспитывает учителя.

Я слышал, что в монастырях среди монахов не принято указывать друг другу на недостатки и пре­грешения. Считается, что это вроде бы вредит любви к ближнему. Ведь любовь, с религиозной точки зре­ния, — это только добро, комфорт и положительные эмоции. Если добро мы получаем от Бога, а зло — от дьявола, любовь тогда должна быть бесконфликтной, безропотной, мягкой и комфортной.

Неумение соединить в душе противоположности приводит к остановке развития, и тогда мы незамет­но скатываемся в крайности: сначала пытаемся воспи­тывать только добродушно, мягко, безропотно, а по­том внутри назревают осуждение, злость и ненависть. В результате добродушие превращается в нетерпи­мость и жестокость. Если кто-то рядом хулиганит, мы сначала пытаемся сдерживать наши истинные чувства и не показывать их. А потом, когда накипит и чаша на­шего терпения переполнится, мы срываемся на крик, обвинения и злобу.

Внешнее миролюбие ничего общего не имеет с хри­стианством. Миролюбие должно быть, в первую оче­редь, внутренним. Ведь заповеди Христа обращены, прежде всего, к душе, а не к телу. Не надо «давать свя­тыни псам», которые не понимают языка миролюбия и добродушия. Таких людей можно одернуть жестко, но с любовью, — не с целью унизить, а с целью помочь. Человеку сложно перестроиться сразу, поэтому ино­гда ему можно помогать не только добродушием, но и жесткостью.

Прошлым летом у меня произошел любопытный случай. Вместе с женой и дочерью мы летели от­дыхать на юг. В испанском аэропорту выстроилась длинная очередь для прохождения паспортного кон­троля. Рядом с нами оказался молодой парень, ко­торый оживленно общался со своими подружками и был весьма остроумен. Беда только в том, что все его речи сопровождались отборным матом, причем дела­лось это демонстративно и явно использовалось как средство для унижения окружающих и возвышения самого себя. Люди вокруг старались не замечать про­исходящего, нас же учат толерантности. А молодой человек несколько увлекся и, по сути дела, оскорблял всех присутствовавших, демонстрируя свою удаль.

Некоторое время я терпел, ожидая, что он выгово­рится и замолчит, но он, наоборот, только расходил­ся все пуще. Я понял, что этот процесс самоуниже­ния пора останавливать, иначе мои негативные чувства превратятся в ненависть. Ведь претензию нельзя дер­жать внутри, она должна быть высказана, — только правильно, без агрессии. Тем более, рядом находилась моя младшая дочка, а в присутствии 13-летнего ребен­ка мат становился особенно оскорбительным.

Я подошел к парню и вежливо обратился к нему:

   Пожалуйста, перестаньте ругаться матом. Вы ос­корбляете этим всех присутствующих.

Он мгновенно отреагировал, пренебрежительно махнув рукой в мою сторону:

   Не обращайте внимания, все русские ведут себя так на отдыхе за рубежом, — и, как ни в чем не быва­ло, продолжил общение со своими девушками. Разуме­ется, по-прежнему матом.

Я стоял, как оплеванный, и не знал, что делать. Потом, подумав немного, понял, что все-таки мне ста­ло чуть легче. По крайней мере, я сделал попытку остановить хамство, — высказал претензию, а это уже начало воспитательного процесса. То, что воспита­ние пока не возымело результата, — это детали. Глав­ное — посеять зерна, а они рано или поздно обяза­тельно взойдут.

Однако мат в присутствии моего ребенка все-таки выдержать было трудно. Надо было что-то предпри­нимать. Конечно, можно было бы подойти еще раз и повторить замечание. Но, в принципе, молодой чело­век вовсе не чувствовал себя виноватым. Если в театре и по телевидению постоянно ругаются матом и это по­дается как правда жизни, почему молодежь не долж­на подражать таким манерам? Я понимал, что шансы переубедить молодого человека минимальны. Махать кулаками перед окружавшими нас видеокамерами — это означало получить большие осложнения с полици­ей и лишиться визы.

Ситуация казалась безвыходной, а это часто при­водит к озлоблению или унынию. Есть хорошее вы­ражение: «Кто ищет, тот всегда найдет». В принципе, это слегка измененная фраза Христа о вере с горчич­ное зерно. Любая задача решаема. Из любой ситуации можно найти выход, главное — продолжать искать.

Решение созрело неожиданно. Я подошел к мо­лодому человеку и незаметно въехал ему локтем по ребрам. Тот опешил и, вытаращив глаза, в первые секунды не мог дышать. Потом оторопело проговорил:

   Что вы делаете?!

В ответ я улыбнулся:

   Не обращайте внимания, — так ведут себя все рус­ские на отдыхе за рубежом.

Еще не оправившись от шока, парень проговорил:

   Вы сделали мне больно, зачем?

   Это очень полезно для вашей души, — объяс­нил я, — теперь вы больше не будете унижать окружающих.

   Да с этим быдлом, — молодой человек показал на окружавших нас людей, — только так и можно общаться.

Люди, стоявшие вокруг, по-прежнему старательно делали вид, что ничего не происходит. «Нынешняя так называемая толерантность, — подумал я, — это паралич одной из главных человеческих функций — такой, как защита любви и нравственности».

   Молодой человек, — обратился я к парню, — вам не повезло с образованием.

   Ошибаетесь, — заявил тот, — у меня престижное высшее образование.

   Вам не повезло с нравственным образованием, — уточнил я.

Парень замолчал, а я отошел в сторону. Больше он не ругался. Я подумал, насколько точно он продемон­стрировал идеологию фашизма. Все это явно шло от его родителей. Когда инстинкт самосохранения возво­дится в абсолют, тогда себя причисляешь к прослойке идеальных людей, а остальных считаешь быдлом, не­дочеловеками и отказываешь им в возможности изме­ниться и достигнуть когда-нибудь уровня «господ».

Вспоминается недавняя телевизионная переда­ча. Родители учеников одной из дорогих и престиж­ных частных школ объясняли, почему они не хотят отдавать своих детей в обычные школы. Их дети не должны смешиваться «с остальным быдлом», — так и выразилась одна из матерей.

Когда страна не имеет идеологии, когда нравствен­ные ориентиры разрушены и побеждает культ денег, тогда неизбежно будут забыты и любовь, и единство. Впереди окажется инстинкт самосохранения, который каждому внушает, что самому нужно стать господи­ном, а всех остальных сделать рабами. При этом неми­нуемо закон силы вытеснит закон любви. А закон силы требует крови, которая непременно появится.

Именно по такой схеме люди и жили многие ты­сячелетия, потому и не прекращались нескончаемые войны. Но в наше время война смертоносна для всех. Вторая мировая война — это не только десятки милли­онов погибших. Это и химическое оружие, сброшенное в воды Балтийского моря и Атлантического океана, это и нынешние отравленные воды, это и треска без глаз и чешуи, которую сейчас вылавливают рыбаки. Это и будущая биологическая катастрофа, которая, возмож­но, не за горами, — ведь правительствам жалко де­нег на работы по консервации гигантского количества ядовитых веществ, лежащих на дне моря.

Мировая война в нынешнее время никому не оста­вит шансов выжить, — это уже понимают даже школь­ники. Но отказаться от закона силы, который крепко сращен с культом денег, человечество пока не может. Поклонение инстинкту самосохранения всегда уводит от любви и направляет к гибели.

В очередной раз со всей отчетливостью начинаешь осознавать связь между менталитетом, мировоззрени­ем человека — и такими понятиями, как религия, куль­тура, политика, экономика и другие сферы человече­ской жизни. В наше время неправильное мышление становится смертельно опасным для всей цивилизации. Воспитание детей свелось к развитию способностей, ин­теллекта. Деловая хватка и умение зарабатывать день­ги давным-давно вытеснили нравственное образова­ние. Религия с этой задачей не справилась, а для науки любовь, вера и нравственность — пока еще понятия абстрактные и ненужные. В результате человек начи­нает жить инстинктами, закон силы выходит на пер­вый план. Возвеличивание самого себя, своей силы и энергии становится одним из главных источников удо­вольствия. Унижение другого, демонстрация своего статуса, своей силы и власти — эти языческие тенден­ции становятся естественными для молодежи.

В быту мы ругаемся матом, презрительно отзыва­емся о ком-то, в семье мы каждый день стремимся до­казывать собственное превосходство, незаметно стано­вимся нетерпимыми к мнению других, а потом у нас начинаются неприятности и болезни.

Если человек не следует законам любви, глав­ным для него становится нравственность. Если че­ловек утрачивает нравственность, главным для него становится закон силы. Ниже уже — только состоя­ние раба, когда, утратив стремление к силе, человек, подобно животному, бросается к удовольствиям от удовлетворения своих элементарных потребностей.

Недавно по электронной почте мне прислали пора­зительное высказывание Лао-цзы: «Когда потеряна истинная добродетель, является добродушие. Ког­да потеряно добродушие, является справедливость. Когда потеряна справедливость, является прили­чие. Правила приличия — это только подобие прав­ды и начало всякого беспорядка».

Объясню, как я понимаю эту фразу. Любовь яв­ляется высшей добродетелью. Именно устремление к Богу дает нам правильное отношение к миру. Когда любовь к Богу исчезает, появляется любовь к окружа­ющему миру, которая превращается в добродушие, по­скольку утрачивает диалектику. Только мягкость, ком­фортность, добродушие — это уже постепенная утрата любви. Но в добродушии любви еще много.

Добродушие превращается в нравственность, то есть в справедливость. Когда слабеет нравствен­ность, остается мораль, или приличие. Когда человек ориентируется только на внешние моральные уста­новки, он постепенно утрачивает и нравственность, и добродушие, и любовь. И тогда на смену любви приходит инстинкт самосохранения вместе с агрес­сией, желанием подавить другого, отнять у него все блага, поработить его. А далее появляется то, что Лао-цзы называет «началом всякого беспорядка»: люди начинают уподобляться зверям. Честность, от­ветственность, доверие, уважение к закону постепенно исчезают, и это приводит к разложению и отдельных государств, и всей цивилизации в целом. Первобытно­племенные отношения должны привести к появлению первобытных племен: какова функция — такою будет и форма.

Не так давно у меня возникла очередная ситуация, связанная с воспитанием. Осенью мы с женой и дочкой опять летели на кратковременный отдых. Огромный «Боинг» был наполнен пассажирами, перелет пред­стоял длительный — около девяти часов. Нам доста­лись места посреди салона, и, как назло, на четырех креслах прямо следом за нами расположились четверо здоровых парней. У одного из них как раз был день рождения, а у второго — кажется, свадьба. Они крепко выпили уже в самом начале полета, а затем на­чали оживленно общаться, — разумеется, употребляя матерные выражения. Причем не вскользь, меж­ду делом, а громогласно и опять же демонстративно. Вероятно, это доставляло им удовольствие. Четыре доминирующих самца демонстрировали свою силу и сплоченность.

Мне было неудобно за них перед женой и дочкой. Но сразу делать замечание я не решался. Когда не­сколько парней объединяются в стаю, желая подавить окружающих, шансы обидчика быть растерзанным многократно увеличиваются. Стая живет инстинктом самосохранения, причем группе, как известно, менять­ся тяжелее, чем отдельному человеку.

Я ждал, когда же они затихнут. Или, может быть, кто-нибудь из пассажиров попытается их одернуть? Тогда решить проблему станет легче. Но весь салон безропотно слушал мат, все старательно делали вид, что ничего не слышат. Я понял, что пора высказывать претензии, иначе у меня будет депрессия.

Сначала я мысленно проработал худший вариант — кулачный бой после моего замечания. Стало ясно, что в данной ситуации рассчитывать на свою физическую силу бесполезно. Хотя, на крайний случай, я прибли­зительно прикинул схему защиты. Затем я подумал о том, что можно обратиться к стюардессе и потребовать наведения порядка. Люди вокруг боятся и смиренно молчат, но экипаж-то должен реагировать на хулиган­ство. Если призвать экипаж к выполнению своих обя­занностей, можно добиться результата, — вплоть до внеплановой посадки в каком-нибудь аэропорту и аре­ста дебоширов. В конце концов, можно обратиться ко всем пассажирам в салоне с предложением о защите нравственности.

А потом я вдруг поймал себя на том, что у меня нет теплого чувства к этим парням. Я изначально как- то недоброжелательно думаю о них. Я уже разорвал внутреннее единство с ними. А ведь для того, что­бы воспитывать другого, нужно войти в его положе­ние. У одного из них — день рождения, он радуется и празднует это событие. У второго — свадьба. Ребя­та, в принципе, хорошие, только не умеют общаться. Если драться невозможно, — значит, надо договари­ваться. Но при этом — не обвинять, не осуждать и не требовать. Если я начну требовать, в ответ меня могут просто обругать.

И тут я вдруг понял: надо обратиться к ним с прось­бой — попросить, чтобы не ругались. Если не поймут, покажу на жену и дочку и объясню, что оскорбляют они не только меня, но и их. А кроме того, честно предупрежу, что намерен защищать свою семью от их оскорблений, пусть даже невольных. Если не прислу­шаются, — тогда обращусь к стюардессе. А если и этот вариант не сработает, — ну, тогда уже останется толь­ко мордобой.

Я развернулся в кресле и обратился к подвыпившим молодцам:

   Ребята, у меня к вам большая просьба. Ругайтесь, пожалуйста, потише, — здесь женщины и дети.

Я правильно выбрал форму. Если бы я сказал: «Пе­рестаньте ругаться!», — это было бы требование на гра­ни насилия, а человек сразу остановиться не может, и у него возникает сильнейший стресс, который мо­жет выплеснуться как агрессия. Внешне получилось бы, что я перехватил управление и хочу, чтобы они остановили те действия, которые лично мне не нравят­ся. Если же я прошу ругаться потише, тогда свобода действий остается за ними. Я прошу, а они решают, выполнять мою просьбу или нет.

Реакция ребят неожиданно оказалась добродуш­ной. Теперь они, хоть и продолжали ругаться, но уже гораздо тише. Я понимал, что им нужно время, для того чтобы перейти в другой режим общения, и по­этому терпел, наблюдая, как ситуация потихоньку улучшается. Через какое-то время мат прекратился, и если кто-то из них позволял себе выругаться, то дру­гие тут же тихо его одергивали:

   Перестань, здесь женщины и дети.

Что же касается ситуации в испанском аэропорту, то я, по сути дела, потребовал тогда от парня, чтобы он не ругался. А если бы не потребовал, а попросил, — скорее всего, не пригодился бы и жесткий конфликт. Практически невозможно отказаться от убедительной просьбы, высказанной добродушным языком. Иными словами, нужно было не требовать от парня прекраще­ния каких-то действий, а попросить у него помощи, за­щиты от него же самого.

Мы не представляем себе, какой силой обладает слово. Просто не у каждого хватает умения сохранить любовь и доброжелательность по отношению к друго­му, а также — умения правильно высказать претензию. Даже если человек демонстративно не хочет менять­ся, услышанные слова все равно посеют в его душе возможности для изменений. А показать свое неприя­тие хамства иногда бывает просто необходимо.

Знакомая прислала мне такую «ситуацию из жиз­ни». Мальчик лет шести сидит вместе с мамой в ав­тобусе и бьет ногами в кресло, находящееся впереди. Сидящая на этом кресле женщина поворачивается и делает замечание ему и матери. Мать отвечает: «Мой ребенок делает все, что хочет. У меня принцип — не за­прещать. Нельзя ограничивать ребенка». Оказавшийся рядом парень неожиданно вынимает изо рта жвачку и прилепляет ее прямо на лоб мамаше. Та начинает воз­мущаться, а он ей говорит: «А мне моя мама в детстве тоже все разрешала. И я теперь делаю все, что хочу».

Эта ситуация, по сути дела, иллюстрирует закон жизни: как ты относишься к людям — так же люди бу­дут относиться к тебе. Это можно назвать законом кар­мы, можно назвать законом нравственности. Об этом говорится в Библии: «Что посеешь, то и пожнешь».


Тот, кто не умеет удерживать любовь, будет при­вязываться к желаниям. Тот, кто привязан к желани­ям, не сможет сдержать их. Несдержанный будет зави­довать, воровать и грабить. Тот, кто ворует и грабит, позже будет обворован и ограблен. Ты забираешь у людей здоровье и благополучие — тюрьма заберет здо­ровье и благополучие у тебя. Не тюрьма, так болезнь или другой человек.

Отношение к нам со стороны окружающих соответ­ствует нашему внутреннему состоянию. Если я внутри готов украсть, меня обворуют, даже если я снаружи прекрасно себя веду. Тот, кто ворует, грабит и убивает снаружи, неизбежно начнет делать это и внутри, а за­тем за свое внутреннее состояние будет расплачиваться в следующих жизнях. Это внутреннее состояние, пере­данное детям, будет притягивать к ним воров, жуликов, грабителей, а также — несчастья и болезни.

Воспитание другого человека — это помощь ему в преодолении инстинктов. Но для этого надо самому научиться сдерживать животные чувства и подчинять­ся любви.

Правильное внешнее поведение не гарантиру­ет внутренней гармонии. Мы привыкли думать, что форма определяет содержание. На самом деле, все на­оборот: содержание определяет форму. Мораль есть результат нравственности, а нравственность есть ре­зультат любви. Если человек своей целью делает любовь, он всегда будет нравственным и моральным. Если же его цель — мораль, тогда он может разлагать­ся внутри и не понимать этого.

В принципе, чем больше любви и готовности помочь другому, тем легче воспитывать словом, а не жестки­ми действиями.

Вспоминаю 1972 год. Небольшой поселок Аиб­га недалеко от Красной Поляны. Мы, группа экскур­соводов сочинского Бюро путешествий и экскурсий, выехали в горы на пикник. Была зима, повсюду лежал метровый слой снега. Все сидели вокруг костра под открытым небом, усыпанным звездами. Внизу, в уще­лье, шумела горная река, прямо перед нами возвыша­лись величественные горы, покрытые снегом. Возле одной из вершин горел красный огонек, — кажется, там находилась метеорологическая станция. Была удиви­тельная зимняя ночь. Сначала мы рассказывали какие- то истории, а потом начали читать стихи. Я услышал тогда небольшую поэму, — речь там шла об искусстве, о мучениях скульптора, который создает новое...

В память врезались такие строки:

...Но ремесла наши так похожи,

Ведь и словом можно сделать то же,

Словом можно жечь и убивать,

На слова плевать и уповать,

Словом можно образумить злого,

Можно не сказать кому-то слово...

Слова человека могут иметь огромную мощь, но мо­гут быть и совсем бессильными, — это зависит от его внутреннего состояния. Если в душе у человека посе­ляется ненависть, его слова теряют свою силу очень быстро. Чем больше человек зависит от инстинктов, тем менее значимыми становятся его слова. Тот, кто лжет, завидует, обижается, сожалеет, — обесценивает свои слова и обещания. Если слово нужно для того, чтобы обмануть, оно теряет свою силу. Если слово нужно для того, чтобы унизить, оно тоже теряет свою силу. Если слова превращаются в претензии, на них перестают обращать внимание.

Но если слово исходит из чувства любви, — такое слово может творить чудеса. Тогда несколькими фра­зами можно перевоспитать человека, помочь ему из­мениться.

Вспомним Евангелие от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Если из слова, отразившего чувство любви, возникла все­ленная, то скрытые возможности наших слов неогра­ниченны. Все определяется только тем количеством любви, которое кроется за нашими словами.

 

С. Н. Лазарев. «Диагностика кармы. Опыт выживания». Часть 5

Подробнее о книге

Поделиться в соц. cетях!21.01.2019 08:22