Видео Дня
Только сегодня!
300 210р.
На какую тему провести следующий онлайн-семинар
 

Реальность мудрее нас
(конкурс "Письмо, где сердце говорит")

Здравствуйте!
Для меня информация от Сергея Николаевича уже давно стала учебником жизни. Более десяти лет читаю книги, слушаю лекции, посещаю семинары, общаюсь с единомышленниками. Естественно, за это время я очень изменилась, а иначе и быть не может. Ведь это не просто информация к размышлению, она имеет сильнейшее воздействие на душу. И либо ты реально глубинно меняешься, либо уходишь с этого пути. Моё мироощущение в целом стало намного позитивнее и радостнее, чем раньше. Ушли тревоги и страх перед будущим. Во мне почти всегда светит солнце, даже когда все не так, как мне хочется. Я все чаще чувствую, что реальность мудрее нас. подробнее...

Подписка на новости



Рейтинг@Mail.ru

Необычный доктор Матвей Мудров, который придумал «Медицину бедных»

Достичь невиданных высот, заслужить мировое имя, вписать себя в историю медицины, заработать кучу денег, оставаясь в душе таким же простым бедняком, каким был в детстве.

 

mudrov1

 

Он и жизнь свою посвятил помощи таким же беднякам, и умер в расцвете сил, спасая этих самых бедняков от эпидемии. Завидная и благородная судьба!

 

«Помни бедность и бедных»

Матвей Яковлевич Мудров родился в 1776 году в Вологде. Был сыном бедного священника, служившего при вологодском девичьем монастыре. Бедным настолько, что в доме Мудровых пользовались лучинами.

Матвей, однако же, намеревался пойти по стопам отца. Учился на богословском факультете вологодской семинарии – одной из самых либеральных в государстве.

Михаил Погодин вспоминал о посещении этого заведения: «Был в семинарии… Взглянул мимоходом на лавки, на коих ученики вырезали церкви, херувимов, стихи и проч. Провожатый профессор заметил: «Это ребятишки воплощают свои идеи»».

А на досуге вологодские семинаристы устраивали так называемые «концерты на воде».

Рассаживались по трем лодкам – в двух певцы, а в третьей духовой оркестр – и пускались в плавание по речке Вологде. В роли слушателей выступал весь город.

На старшем курсе Мудров ради заработка преподавал латынь двум дочерям штабс-лекаря Кирдана, тот дал рекомендацию своему старому товарищу, профессору анатомии и хирургии Московского университета. И уже по его ходатайству юношу перевели в старший класс университетской гимназии, откуда он и перешел на медицинский факультет.

В Москву Мудров прибыл с подарком, сделанным ему отцом, – медный нательный крест, фаянсовая чашка с отбитой ручкой и 25 копеек денег. Вручая этот незамысловатый дар, отец сказал ему: «Помни бедность и бедных, так и не позабудешь нас, отца с матерью, и утешишь».

Все это Матвей Яковлевич сохранил до самой смерти. А отцовское напутствие сделалось его девизом.

 

«Мы учились танцевать, не видя, как танцуют»

Университет был окончен сразу с двумя золотыми медалями. Не удивительно – Мудров был полностью сосредоточен на учебе. Однажды его однокурсник позвал Мудрова к себе в гости на обед. На что тот ответствовал: «Извините, я приехал сюда учиться, а не веселиться, побывав у вас, я должен побывать и у других приятелей, их же – много».

Исключение делалось только для заработка. Как-то раз студента-медика пригласили к юной Сонечке Чеботаревой, дочери университетского профессора. Лечил ее от оспы – и влюбился. А потом сыграли свадьбу.

Затем был Петербург, Медико-хирургическая академия, в которой молодой человек лечил матросов, получивших вдали от берега цингу. Свободное от службы время проводил на лекциях. Усвоенное в аудиториях сразу же реализовывал в больничных палатах. Собственно, в это время он и начал формироваться как врач.

«Мы учились танцевать, не видя, как танцуют», – повторял Мудров впоследствии, имея в виду свои университетские годы, а точнее, полное отсутствие лечебной практики.

Затем – посещение лекций в Берлине, затем в Гамбурге, в Вене, в Париже. Каждый раз – по какой-нибудь новой отрасли медицины. Вюрцбург, Бамберг, Ландсхут, Лейпциг, Дрезден. Акушерство, глазные болезни, гигиена, военно-полевая хирургия, военно-полевая терапия, кишечные эпидемии, диетика, физиология, анатомия.

Похоже, специализироваться он не собирался ни на чем вообще. Да при его воззрении на медицину это было и не очень нужно.

Лечат же не болезнь, а человека – так он считал. А значит, качественный врач должен знать все про все недуги.

Одновременно Мудров разрабатывает собственные технологии. Впервые в России он начал расспрашивать своих пациентов – до этого доктора ограничивались одним лишь осмотром. Он говорит: «Чтобы узнать болезнь подробно, нужно врачу допросить больного: когда болезнь его посетила в первый раз; в каких частях тела показала первые ему утеснения».

Мудров первым начинает составлять истории болезней – к концу жизни их насчитывается сорок объемистых томов. Лекарства, по возможности, старался не выписывать. А если что-нибудь и назначал, то лишь один-два препарата. Современники-врачи его за это презирали – в то время было модно готовить смеси из нескольких десятков медицинских средств.

 

«Горчичники, хреновники, шпанские мухи»

Оседлая жизнь наступила в 1808 году, когда Мудров явился в свою alma mater – Московский университет – уже не как студент, а в качестве ординарного профессора кафедры патологии и терапии. Впрочем, уже спустя четыре года тридцатишестилетний Матвей Яковлевич становится деканом медицинского факультета. В его полном распоряжении – университетская клиника.

Впоследствии на этой базе возникнет нынешний «Первый мед.» имени Сеченова. Среди его учеников – будущее светило Николай Иванович Пирогов.

Дальнейший административный рост в принципе невозможен, да и ни к чему – его привлекает медицина, а не хлопоты высокопоставленного управленца.

Можно сказать, что Матвей Яковлевич делает медицину, чуть ли не с нуля.

Матвей Яковлевич пишет: «Одно лечение прилично мужчинам, а другое женщинам, которые чувствительнее и слабее первых. Одно лечение потребно младенцу, другое мужу, третье старцу; одно девице, другое матери, третье женщине преклонных лет. Убавление питательных соков нужно людям, имеющим крепкие мышцы, прибавление же людям сухощавым и слабым. Бедным покой, добрая пища и средства крепительные, богатым труд, воздержание, средства очищающие».

Главное – все к месту и все в меру: «Пустить кровь: откуда, сколько, когда и для чего? Поставить горчичники, хреновники, шпанские мухи: где, каким образом и до какого действия? Трения, бани, ванны простые или лекарственные, обмывание лица, рук, ног, всего тела водою, уксусом, вином простым или виноградным; долго ли, с какими предосторожностями против простуды и чьими руками делать?»

Сейчас все эти рассуждения и рекомендации нам кажутся смешными. Но не надо забывать, что все это происходит более двухсот лет тому назад. Пушкин еще в лицей не поступил.

Огромное значение он уделял питанию, диете. Доходило до абсурда – для того, чтобы проверить правильность приготовления, пациенты присылали свои блюда доктору на пробу. Один из современников писал о Мудрове: «Нанесут к нему горшочков, мисочек, чашечек и всяких других посудин, которая со щами, которая с варенцом, то с ветчиной, либо с солониной, либо с тушеной рыбой, либо с тушеными грибами и проч. и бывало таких посылок до 7–10».

Кровопускание, пиявки – в крайних случаях: «Кровопускания, рвотные, слабительные и истовые при малых болезненных припадках и при начале болезни могут быть вредны; от них незначащая болезнь может сделаться важной; а в больших болезнях надобно беречь соки и кровь, чтобы больного достало до совершения болезни».

То есть, чтобы он не умер раньше, чем поправится.

 

«Медицина бедных и ремесленников»

Безусловно, у Матвея Яковлевича были пациенты из московской знати. Он даже попал в толстовскую «Войну и мир». Когда заболела Наташа Ростова, ей принялись вызывать докторов: «Метивье и Феллер не поняли, а Фриз понял, и Мудров еще лучше определил болезнь».

Впрочем, даже в богатых домах Матвей Яковлевич умудрялся проявить чудеса милосердия. Случалось, что увидев, например, лакея в рваной обуви, не раздумывая, отдавал ему свой гонорар – дескать, купи себе новые сапоги, а то простудишься, лечи тебя потом.

Но основное время, отведенное на практику, он посвящает неимущим. И дело здесь не только в склонности к благотворительности – Мудров уверен, что именно так, излечивая бедняков, можно по настоящему двигать вперед науку. Он даже выделил целое направление – «Медицина бедных и ремесленников».

Одно дело – восстановить человека с помощью дорогостоящих микстур и совсем другое – с помощью травы, кореньев, сажи, воздуха – «ибо бедность их не позволяет покупать лекарств из аптек».

Мудров учил своих студентов: «Иногда лечи даром за счет будущей благодарности, или, как говорится, не из барыша, была бы слава хороша… ибо, кто человеколюбив и милосерд, тот есть истинный любитель и любимец науки».

В 1812 году Москва сгорает. Университет не исключение. Его нужно, по сути, отстраивать заново. Матвей Яковлевич жертвует на это большую часть личных сбережений, а взамен университетской библиотеки – тоже, к сожалению, сгоревшей – передает собственное книжное собрание и книжное собрание тестя.

Да, это, конечно, капля в море, но пример Мудрова выглядит упреком для властей и в результате на восстановительные работы ассигнуются большие средства из государственной казны. И медицинский факультет, и клиника при нем отстраиваются заново – можно сказать, на широкую ногу и в соответствии с последними достижениями прогресса.

Именно стараниями Матвея Яковлевича в Кремле начинает действовать церковь Иоанна Лествичника, расположенная под знаменитой колокольней Ивана Великого.

Не удивительно – ведь Церковь играла в жизни доктора огромнейшую роль. Вера и религия были важнейшей частью его каждодневной жизни. Один из современников писал: «Раз мне захотелось сходить ко всенощной к Николе Явленному, летом. При тишине в храме, отворенных дверях и окнах слышен был подъезд экипажа. Входит Матвей Яковлевич, у свечного ящика покупает большую свечу (так в рубль или и более) и сам, протискиваясь между народом, ставит эту свечу пред иконою в главном иконостасе, делает два-три поклона в землю и уезжает».

Годы, проведенные в вологодской семинарии, не прошли для Матвея Яковлевича даром.

 

«И падшего от оной жертвой своего усердия»

В 1829 году в Поволжье из Персии приходит холера. Мудрова назначают председателем комиссии по борьбе с этой эпидемией. Он едет в Саратов. Однако холера продолжает свирепствовать, и в 1831 году приходит в столицу. Мудров срочно выезжает в Петербург. Там он и умирает – заразившись холерой.

«Вестник естественных наук и медицины» публикует некролог: «Пока будет существовать Москва – имя Мудрова не придет в забвение».

Выдающееся медицинское светило и человека редкостной души хоронят на холерном кладбище, срочно устроенном на Выборгской стороне. Могила Матвея Яковлевича вскоре теряется среди других таких же скорбных холмиков.

И только в 1913 году историк Г.А.Колосов случайно обнаруживает на месте упраздненного к тому моменту кладбища плиту из темного гранита. А на плите – едва различимая надпись: «Под сим камнем погребено тело раба Божия Матвея Яковлевича Мудрова, старшего члена Медицинского Совета центральной холерной комиссии, доктора, профессора и директора Клинического института Московского университета, действительного статского советника и разных орденов кавалера, окончившего земное поприще свое после долговременного служения человечеству на христианском подвиге подавания помощи зараженным холерой в Петербурге и падшего от оной жертвой своего усердия».

 

mudrov2

 

Источник: miloserdie.ru

Поделиться в соц. cетях!29.12.2017 09:03