Как вам было бы удобно выбирать семинары?
 
Тамара Матусевич
2017-11-22

Сергей Николаевич! Спасибо Вам!

С первой книжечки живу Вашей информацией. Даже пыталась передавать другим.

И я была уверена в том, что у меня все получается, и что я меняюсь. И только недавно поняла чувствами, что под любым событием лежат эмоции и чувства, с которыми мне нужно работать, и это тяжело.

Но я счастлива, что благодаря Вам получила такую возможность! Благодарю.

Гость Раиса
2017-11-22

Многоуважаемый Сергей Николаевич!

Сердечная Вам благодарность за прошедший семинар!

Мы с моим отцом просмотрели его на одном дыхании. В этот же день и на следующий, уже в записи, я его переписала дословно в тетрадь для своего отца, т.к. ему 91-й год, и ему так легче разобраться в информации.

Спасибо Вам за всё!

Аселя
2017-11-22

Сергей Николаевич дорогой мой! Спасибо вам огромное за семинар! Очень понравился!

Cмотреть все отзывы

 Нужно ли вмешиваться, если кто-то орет на ребенка

 2016 11 09 nado li

По данным ВОЗ, примерно 50% детей в России подвергаются физическому насилию. Каждый год около двух миллионов детей до 14 лет оказываются избиты собственными родителями. Но кроме физического насилия есть еще психологическое. Психологи Катерина Мурашова, Юлия Гиппенрейтер и Михаил Лабковский и педагог Дима Зицер рассказали «Снобу», стоит ли вмешиваться, если рядом с вами родители кричат на своего ребенка

Катерина Мурашова, психолог:

Хоть я и работаю в поликлинике и каждый день вижу детей, которые устают ждать своей очереди к врачу и начинают капризничать и вести себя не вполне социально приемлемо, я не могу сказать, чтобы я часто сталкивалась с такой проблемой — мне не кажется, что это какая-то повсеместная ситуация, когда родители орут на ребенка при посторонних людях. Впрочем, если такое происходит при вас, то тут нет правильного или неправильного варианта ваших действий. Каждый человек сам выбирает для себя парадигму. Например, «если горит красный, я жду зеленого» или «если горит красный, я смотрю налево, потом направо, и перебегаю дорогу, если машин нет». Есть ведь очень разные люди: кто-то взрывной и эмоциональный, а кто-то — флегматик, и его сложно вывести из себя. И, когда выбираешь для себя такую парадигму, надо учитывать особенности собственной личности и свою возможную реакцию на события. И, если мы говорим о ситуации, где кто-то кричит на ребенка, надо поступать именно так, чтобы это соответствовало вашей парадигме, и ни один эксперт вам тут ничего не может советовать.

Например, кто-то считает, что не стоит вмешиваться, потому что на отношения матери и ребенка он не повлияет, а мать только сильнее разозлится, и ребенку придется еще хуже. Я, например, придерживаюсь именно такой позиции. И даже если я считаю, что правильным было бы прочитать матери маленькую и неоскорбительную лекцию о том, как достигать своего в отношениях с ребенком, я могу быть очень застенчива и косноязычна, и тогда ничего хорошего из попытки вмешаться не выйдет — это только уронит мою самооценку. Но при этом, если я вижу физическое насилие, я тут же вмешиваюсь, будь то мать и ребенок, дерущиеся подростки или мужчина, который ударил женщину.

Впрочем, бывают ситуации, когда парадигму приходится нарушить — и тогда вы делаете это, отдавая себе отчет, что вообще-то это не в ваших правилах.

Кстати, ведь бывают и дети-манипуляторы, которые специально пытаются вывести из себя родителей, находясь на публике, чтобы окружающие вмешались и пристыдили, например, маму, которая не хочет купить ребенку сникерс. И, капризничая и доводя родителей до крика, дети пытаются добиться своего. Хотя, конечно, далеко не все они так себя ведут. Это я к тому, что ссора между родителями и ребенком на публике — это очень неоднозначная ситуация, в которой стоит полагаться на себя, а не на мнения специалистов.


Юлия Гиппенрейтер, психолог:

Если в вашем присутствии кто-то кричит на ребенка, то вам нужно сделать все возможное, чтобы охладить пыл того взрослого, который это делает — он в данном случае безответственно относится к своему ребенку и его внутреннему миру. И вопрос тут не в том, происходит это в общественном месте или дома — то, что на ребенка орут, одинаково плохо на нем отражается, где бы это ни случилось.


Михаил Лабковский, психолог:

Я считаю, что, если вы увидели, как кто-то кричит на ребенка, то этому человеку можно сделать замечание. Но у меня такая концепция: если вам что-то не нравится, нужно говорить про себя. То есть не нужно хамить: «Почему вы кричите, вы козел!». Нужно сказать: «Мне не нравится то, что вы кричите на ребенка». Объяснить, что вам это неприятно, что вы считаете такое поведение неправильным.

Когда на ребенка кричат дома или где-то на улице, ему может быть страшно и обидно. Но когда это происходит в общественном месте, еще может добавиться чувство унижения перед другими людьми.

Обычно такая ситуация возникает по двум причинам. Во-первых, взрослые люди сами могут чувствовать унижение или обиду по какой-то причине, и тогда это выражается в агрессии по отношению к ребенку, ведь чувство гнева — это обратная сторона чувства обиды. А во-вторых, в России нет законов, запрещающих психологическое насилие над ребенком, а крик как раз относится к психологическому насилию. Но бывает и такое, что ребенка начинают лупить на глазах у всех, то есть начинается уже физическое насилие. Если в Европе или Америке кто-то увидит, как мать шлепает ребенка, то он тут же вызовет полицию. А если мать будет орать, к ней приедут если не полицейские, то хотя бы социальная служба.


Дима Зицер, педагог:

Ребенок, на которого родители кричат в общественном месте, чувствует себя так же, как почувствуете себя вы, если вам в метро полезут под юбку, вы не сможете ничего с этим сделать, а все вокруг будут стоять и смотреть. Это прямое насилие. Если на ребенка или на любого человека, вне зависимости от возраста, кричат, а общество это безмолвно поддерживает, то он оказывается в ситуации такой беспомощности, что это его травмирует. Представьте — на него кричит самый любимый человек, его унижают, он чувствует себя абсолютно беззащитным, как будто он один среди чужих людей.

Так что если вы видите, как на ребенка кричат на улице или в магазине, то однозначно нужно вмешаться. По крайней мере, я часто так поступаю. Тем более что психологическое насилие очень часто переходит в физическое. Только вот, если речь идет о физическом насилии, тут предусмотрена статья уголовного кодекса, а если мы говорим только о психологическом, то здесь более размытые рамки. Но мы же все знаем, что слабых нужно защищать. И вот в этот момент мы можем сделать доброе дело, встать на сторону слабого.

Часто родители начинают кричать на детей, если им страшно за них, а они не умеют справиться с этим страхом и копируют поведение собственных родителей. Мама, которая повышает голос на своего ребенка, делает это не от хорошей жизни, может, она не умеет иначе, не успевает остановиться, у нее так сложилась судьба, она представляет, как на нее смотрит весь мир и показывает на нее пальцами.

Может ли мама, если вы вмешались, отомстить потом своему ребенку за вас и выместить на нем гнев? На мой взгляд, человек устроен не таким образом. Тем более, что вмешаться — это же не обязательно нахамить, вы можете тихонечко сказать то, что хотите, человеку на ушко. У меня не было ни одного случая, когда это бы не сработало. Найдите слова и скажите, не нужно ее унижать или позорить перед другими людьми и перед ребенком. Объясните, что кричать — это насилие, что все это видят, что ей стоит глубоко вдохнуть и выдохнуть. Если вы видите, что дело уже идет к физическому насилию, скажите этому человеку, что он нарушает уголовный кодекс.


Екатерина Кронгауз, журналист:

Тут есть такой момент: не сделаете ли вы хуже, вмешавшись. То есть, не достанется ли ребенку еще сильнее после этого за то, что опозорил родителей. Но это вечный этический выбор.

Я только один раз присутствовала при такой сцене — мы пришли с ребенком в театр, и в фойе женщина орала и трясла свою дочь, говоря, что все дети ведут себя нормально, почему же она не может. Мой сын, который не часто сталкивается с агрессией взрослых, был слегка напуган этой сценой, поэтому я стала объяснять ему, что бывает, что дети плохо себя ведут, а бывает, что взрослые. И говорила я это прямо рядом с этой женщиной. Неловко было, когда оказалось, что мы сидим на соседних креслах.

Но тут надо понимать, что не все, что мы видим, устроено так, как мы думаем. Однажды я трясла своего ребенка у ленты багажа в аэропорту и что-то пыталась ему внушить. Уже не помню, в чем было дело, и, конечно, я была не права — просто ужасно устала. И, конечно, мне было неловко, для этого даже подходить ко мне не надо было и вмешиваться. Но физическая власть над ребенком никуда не девается, усталость никуда не девается. И, так или иначе, у всех бывают моменты, когда усталость и физическая власть входят в неправильную реакцию.

Я думаю, часто за таким ситуативным «насилием» стоит усталость и хорошие намерения. Что не делает эти ситуации менее неприятными, но они случаются со всеми или с большинством самых добрых и продвинутых родителей. И они сами могут с этим разобраться.

Но важно, чтобы мы все знали, что это неприлично, неуместно. Например, можно подойти к ребенку и заговорить с ним о чем-то, разрывая клинч с родителем, или заговорить с родителем о чем-то отстраненном, типа, какая у вас девочка красивая, или что-то еще.

Обычные родители редко хотят оскорбить или унизить ребенка, поэтому чаще всего важно разрушить ситуацию, и тогда родитель сам придет в себя. Когда же речь идет о планомерном насилии — это не вопрос вмешательства того или другого постороннего человека, а вопрос ювенальной юстиции, а это отдельная большая и сложная тема.

Юлия Дудкина, Юлия Пантюшина

источник: snob.ru

Поделиться в соц. cетях!09.11.2016 02:32